И это не говоря про такие обязательные вещи как холодильники, микроволновки, электрические чайники, компьютеры, велотренажеры или беговые дорожки и телевизоры.

Если же кто-то решает пойти против сложившейся традиции, то рискует получить вердикт вроде: «Как-то у тебя все по-спартански» или, если друзья вежливые, то «Решил сделать квартиру в стиле минимализма?».

В древности же, когда каждая вещь делалась вручную и посредством долго труда, стоимость таких побрякушек повышалась многократно.

Во дворце правителя категории украшений и предметов искусства можно было посчитать чуть ли не по пальцам и разделить на несколько четких видов.

Во-первых, это были широкие тканевые картины, на которых изображались сценки из жизни богов или людей. Иногда это могли быть белые полотнища с каким-то мудрыми изречениями, написанными непонятными Стасу иероглифами.

Вторые выделяющиеся предметы были богато обставленными сидящими самурайскими доспехами. Глядя в глазницы пустых шлемов, невольно казалось, что эти неживые воины пристально провожают тебя глазами, готовые в случае необходимости встать и покарать нарушителей.

Третья категория украшений включала в себя вазы, вазочки, амфоры и огромные с человеческий рост сосуды, всячески украшенные различными изображениями и линиями.

Они могли стоять просто на полу, на постаментах или вовсе на балках под потолком.

Четвертая категория и последние предметы искусств — это статуи различных магических животных, ну или местных богов. Как Станислав понял, в этом мире не существовало единого бога, а имелось великое множество богов, божков и просто сильных духов.

Некоторые из этого списка заботились о людях, защищая тех от опасности, а некоторые наоборот усиленно гадили. Но молиться вторым все равно надо было, ведь те могли еще сильнее разгневаться и совсем уж выйти из берегов.

Однако не стоило думать, что окружение выглядело бедно. Словно зная, что предметов искусства у них недобор местные со всем жаром ударились в тщательную резьбу стен, дверей, потолка и колонн.

Куда бы не падал взгляд всюду глаз радовала причудливая и сложная работа по дереву.

Если бы не идущая следом охрана из парочки самураев, Стас бы сказал, что это того стоило.

Много ли людей могли похвастаться настолько аутентичной экскурсией в древние времена?

Также портили впечатление взгляды окружающих слуг и идущих по своим делам аристократов. Дворцовый комплекс оказался очень хорошо населенным местом. Всюду сновали очень важно выглядящие господины в смешных одеждах и большущих шапках.

Ордынцев невольно вспомнил боярские головные уборы. Видимо, принцип: «чем больше шапка, тем больше шишка» работал независимо от национальности. Дедушка Фрейд мог бы многое сказать по этому поводу, но он к этому времени еще не родился.

Грубая, откровенно грязная и вонючая одежда Стаса заставляла важных людей презрительно морщить носы и обмахиваться дорогими веерами. Некоторые даже зажимали носы, кидая взгляды полные отвращения.

Мужчине было неловко в этот момент не сколько за себя, сколько за идущего рядом принца, который сносил все эти взгляды с поистине королевским достоинством.

Вот только, того, что Ордынцев о нем узнал, хватало чтобы понять, что он отнюдь ничего из этого не забыл.

Апартаменты, в которые их привели, оказались светлым помещением с встроенными в стену парочкой шкафов и несколькими низенькими столиками.

В углу находился небольшой алтарь для молитв, на столах же располагались принадлежности для письма и несколько свитков бумаги.

Номер состоял аж из трех комнат, две из которых были спальнями. Зайдя в зал, принц демонстративно закрыл двери перед носом опешивших самураев. Те не стали возмущаться и ломать двери, как опасался Стас.

— Ну и как тебе дворец? — Джишин саркастично обвел руками помещение. — После твоей «деревни» уверен, впечатляет.

— Да, принц. Не думал, что мне когда-нибудь доведется ночевать в чем-то подобном.

— Ха, — хмыкнул Сумада. — Держись меня и, или умрешь молодым или будешь жить в подобных залах. — скорее всего принц невольно вспомнил погибших людей из своей охраны.

— Принц…

— Почему ты зовешь меня все время принцем? — оборвал Джшин, пристально посмотрев на Стаса и подойдя вплотную. Прикрыв свой рот, он тихо сказал. — Разве ты не должен звать меня своим господином?

Станислав замялся. Общаясь с этим парнем он невольно забывал ту разницу в социальном положении между ними. Ордынцеву же просто не хотелось в очередной раз внутри себя унижаться, называя кого-то господином.