Сейчас я на работе внимательно читал на нее досье. То, что я должен был узнать после первой встречи с этой женщиной.

Она действительно мачеха Майи. Странно, что я на оговорки не обращал внимания. Не сопоставил имена, не сделал самостоятельно выводы еще тогда. Дурак.

С рождением Саввы, конечно, намудрили. Без откровенного разговора участников не поймешь, что произошло. По документам сын Майи — сын Оксаны, но я не думаю, что Майя будет мне врать. Однажды я у нее спрошу, почему мальчик не знает, кто мать, а кто чужая тетя.

Отчим ничего из себя не представляет. Женился на матери Майи, после смерти жены сразу же женился на Оксане. Симпатии товарищ у меня не вызвал.

Вопрос — куда делась донорская яйцеклетка, которую я купил у незнакомой девушки — остался открытым. Ответ знает Оксана и Мальцева. С первой у меня желания разговаривать нет, а вот вторая на многое может пролить свет.

Я еду в Москву.

В медицинском центре, где проводили оплодотворение и вели беременность Оксаны, мне сообщили, что Мальцева Оксана Львовна вот уже три года не работает у них. При предъявлении удостоверения адвоката мне сразу же выдали и номер телефона, и адрес проживания.

Когда машина останавливается возле высокого забора, я понимаю, куда уходили деньги клиентов. Мальцева возвела себе особняк за высоким забором, которые скрывает ее от любопытных глаз соседей. Странно, что земля куплена не в элитном поселке.

Позвонив в звонок, приходится ждать. Слышу шаркающие шаги, писклявый лай собачки. Калитка отворяется, с улыбкой на меня смотрит Оксана Львовна. И, увидев, кто стоит, сразу же бледнеет, рука дергается в порыве захлопнуть калитку.

— Добрый день, Оксана Львовна, — иронично улыбаюсь, склонив голову на бок. — Проездом в Москве, решил вас навестить и лично поблагодарить за проделанную работу.

— Проходите, — глухо произносит Мальцева, отступая в сторону. Дважды приглашать меня не стоит.

Дом действительно построен по проекту, двор ухожен, на террасе сидят две мелкие шавки, не знаю какой породы. Увидев меня, они подают голос, но Оксана Львовна на них шикает, затыкаются.

Располагаемся не в гостиной, а на кухне, где пахнет выпечкой и чаем. Меня не спрашивают, что буду, просто наливают чай в чашку и пододвигают ко мне. Мальцева садится на стул, перед ней уже стоит наполненная чашка с остывшим чаем.

Не тороплюсь, внимательно смотрю женщину. За четыре года она не сильно изменилась. Домашняя одежда смягчает черты лица, но вот выражение загнанности ничто не в силах скрыть.

— Я знаю, по какому вопросу вы приехали. Честно, думала, это произойдет намного раньше. Первый год на каждом приеме вздрагивала, ожидая вас увидеть. Именно поэтому, вымотав себе нервы ожиданием, уволилась.

Рассматриваю на подоконнике букет из сухоцветов. Вопросов не нужно задавать, Мальцева сама все расскажет, только соберется с мыслями.

— Оксана совсем случайно попала в базу суррогатных матерей. Ей нужны были деньги. Ваш донор яйцеклетки и суррогатная мать совпали в биоритмах. Тем более вы проявляли нетерпение и хотели быстрого результата. У донора произошел сбой. Как сказала девушка, недавно она пережила трагедию, произошел нервный срыв, она лежала в неврологическом отделение. Я собиралась сообщить вам об этом, но Оксана умоляла заменить донора, так как ей ждать нельзя. Вы, наверное, в курсе о сыне? — вопросительно смотрит на меня, киваю головой. Оксана Львовна делает глоток, крутит чашку на блюдце.

— Она даже подсказала, кто может выступить заменой донора, — пауза, я стискиваю ручку чашки. — Чуть позже я узнала, что яйцеклетку, которую мы использовали, принадлежала падчерице Оксане.

Я опускаю голову, рассматриваю края чашки, пытаясь не дышать взволнованно и громко. Майя! Майя — мать мои детей! Это… Это невероятно, непонятно, невозможно, но факт. Теперь понятно, почему мне вечно мерещилась в Марине Майя. Дочь копия этой девушки — характером, поведением, талантами. И эти медовые глаза, смотрящие на меня с полным доверием, нежностью и обожанием — всегда напоминали мне другие глаза.

Сжимаю пальцами переносицу. Если выбирать между Оксаной и Майей, конечно, Майя. Тут без вариантов. Боже, как ей об этом сказать? Она ведь не в курсе всей этой махинации. И самое главное, теперь я Матвею сам лично могу сказать, кто мама, не препятствовать встречам, потому что мне самому хочется видеть рядом Майю. Даже с Саввой. Глупая, она ведь могла мне тогда все рассказать, мы бы вместе решили ее проблему. Я бы помог.

— Ваше желание провести ДНК-тест, конечно, нас двоих напугало. Особенно, когда родились дети. Но потом выяснилось, что тест проводили на отцовство. Вопрос, кто мать, вас не очень интересовал.