— Это не смешно! — зашипела на него, уперев руки в бока. Мне понадобилась минутка, чтобы перевести дыхание. — Выпусти.

Он упрямо покачал головой, разжигая во мне неистовое пламя гнева.

— Мы только начали, сладкая.

— Клянусь тебе, я закричу, — в сотый раз направилась прямиком на него, прекрасно осознавая, что это грозит телесными повреждениями.

Однако в этот раз Ярослав выставил руки вперед, держа меня за плечи на расстоянии.

— Оу, я заставлю тебя кричать, — провел кончиком языка по верхней губе, опаляя меня плотоядным взглядом.

— Неужели?

Я замахнулась рукой, чтобы отбиться от его лопат. Тестостероновый монстр немедленно пресек попытку самообороны и заломил руку мне за спину. Действовал мягко, обезвредил, не причинив боли.

— Ну что ты рыпаешься, малышка? Я сильнее тебя, — обдул горячим дыханием мою щеку, пристроившись сзади. Пренебрег таким понятием, как личное пространство, свободной рукой обхватив меня за талию и прижав к своему торсу.

В крошечном помещении стоял грохот, создаваемый неповоротливым гигантом. Он занимал собой треть пространства, макушкой задевая потолочную лампу.

— И не с такими приходилось иметь дело, — пробурчала, не прекращая попыток вырваться из стального захвата.

Волков рассмеялся мне в ухо низким, гулким смехом.

— Очень интересно. Ты вроде бы кричать собиралась?

Мерзавец.

Я разомкнула губы, делая жадный вдох. Однако мольбу о помощи заглушил настойчивый рот боксера-неандертальца. Я была ошеломлена тем, с какой скоростью Волков развернул меня к себе лицом и атаковал языком.

— Ммхм! — я издала протестующий стон, борясь с желчью, которая поднималась по стенкам горла от ощущения чужого органа ротовой полости, кружившего вокруг моего языка.

Вдавил меня в шкафчик для переодевания с такой мощью, что спиной я почувствовала вибрацию дребезжащего, ржавеющего металла. Впечатывался в мои уста и стискивал в объятиях с таким нажимом, словно мял игрушку-антистресс после нервовыматывающего дня.

— Почему ты до сих пор не кричишь, Ася? — оторвавшись на секунду, издевательски задал вопрос.

Я успела лишь со свистом вобрать в легкие кислород, и Ярослав заглушил рвущийся наружу звук, заткнув ртом букву «О», в которую сложила губы. К несчастью, на этом он не остановился, и его наглость росла в геометрической прогрессии. Волков пустился блуждать ладонью по моему телу, а второй продолжая удерживать в тисках.

Лапал за грудь, щипая и оттягивая соски, пренебрегая моим отчаянным сопротивлением. Я сражалась за свободу до последнего, сожалея об ограниченных физических способностях и невозможности дать отпор.

Силы быстро иссякли, и то, что я обмякла, Ярослав принял за смирение, согласие.

Черта с два.

Я цапнула его зубами за кончик языка.

— Ай! — шикнул громила, оторвавшись от поцелуя.

Руку, которой он страстно щупал мою грудь, переместил на шею. Грубыми пальцами пробежался вверх и схватил в кулак волосы на затылке. Нанизывал меня на звериный, раскаленный взгляд, скалясь в сантиметре от губ.

— Надо же, как завелась, — он переходил все рамки со своим откровенным насмехательством над моими всевозможными способами противоборства.

— Катись в ад! — прорычала гневливо.

Не держал бы так крепко — пнула бы по яйцам в качестве бонуса.

Как же мне осточертело, что твердое, четкое, женское «нет» некоторые мужчины воспринимали как сексуальную игру. Волков являлся прекрасным примером недалекого в этом плане индивидуума, который не видел ничего дальше собственного носа, пренебрегая эмоциями других людей.

Сейчас я не чувствовала себя желанной им. Он тискал и трогал меня, как бездушную куклу, рассчитывая почему-то на ответную инициативу. Но все, что я хотела, — так это бесконечно плеваться ему в лицо.

— Попозже загляну туда, — с идиотским подмигиванием брюнет принялся облизывать мою шею.

— Помогите! — я завопила, что есть силы, надрывая голосовые связки.

— Сучка, — Ярослав с хохотом заткнул мне рот поцелуем. Не глядя, вытянул руку влево, миновав пластиковую перегородку, нашел пальцами кран и на полную мощь включил воду. Тугие струи хлынули на кафельную плитку пола из душевой лейки.

— Ярослав, прошу… я не хочу, — я сменила тактику и теперь давила на жалость мужчины, сделав свой голос робким, дрожащим, напуганным.

— О, лисица моя, — Волков погладил меня по щеке, не проявив и толики понимания. — Хочешь. Но сопротивляешься этому. Давай я помогу тебе? Немного, а? — ублюдок вновь прижался губами к моей шее и запустил руку под пояс джинсовых шорт.

Я отказалась носить на работу юбки и платья, чтобы обезопасить доступ к своему самому сокровенному, но Ярослава не остановил бы и железный пояс верности.