— Похоже, я упустила свой поезд, — я угрюмо взболтнула ему слетевшую с языка мысль. — Нужно было засадить Багирова, Зимина и тебя. А я струсила.

Барс пошатнулся, будто я зарядила в него чем-то увесистым. Опустил уголки рта, вытянул лицо, отчего морщинки на его лбу разгладились.

Боже, снова он за старое! Смотрел на меня щенячьими глазками, изображая святую невинность.

— Я не подам на тебя, Ярослав, — сделала броское и непоколебимое заявление. — Но если ты еще раз приблизишься хоть на шаг без моего одобрения, посмеешь дотронуться или совершить любое другое действие тактильного характера, я немедленно поменяю свое решение. Я не буду снисходительной.

Обещаю. Самой себе.

Волков обратил на меня взор, полный благодарности и раскаяния.

— Спасибо, Ася. И прости. Правда. Я козел.

— Ты козел, — согласилась я.

— Арсения. Не смей отступать.

Я скривилась от строгого распоряжения столичного мажора и послала другим присутствующим беглую прощальную улыбку.

— До свидания.

— Ася! — Барс попытался поймать меня за руку, но аляповато мазнул растопыренными пальцами по воздуху.

Тяжелым от влажности и душным воздухом снаружи участка было куда приятнее дышать, чем наполнять легкие едкостью конфликта. Я вышла к дороге и выставила перед собой руку, надеясь как можно быстрее поймать такси. К счастью, отдел полиции располагался на оживленной улице, проблем с поимкой транспорта не возникло.

Я открыла заднюю автомобильную дверь, но рука со знакомой развилкой вен на тыльной стороне ладони захлопнула ее с грохотом. Я услышала, как таксист выругался и тронулся с места.

— Снова сбегаешь? — недовольно прогремел над ухом Некрасов.

— Не думаю, что ты имеешь право обвинять меня.

Борис с психом всплеснул рукой и прошипел ругательство. Сделал оборот вокруг своей оси, обращая негодование к безоблачно-голубому небу.

— До конца дней рода человеческого будешь корить меня за прошлое? Я никогда не скрывал того, что хотел тебя. Да и брось, белочка! Ты тоже хотела. Меня. Нас. А за то, что сотворил Эмиль, я его на куски порвать хотел. Поверь мне. Каждый из нас сполна расплачивается за ошибки прошлого. И отвечая на твои слова, — Борис приблизился ко мне вплотную. — Да. Тебе следовало быть яростной и безжалостной с нами. Ты должна была бороться за свою честь. И только сейчас я понимаю это, как никогда раньше. Когда эта ублюдочная рожа… — он исказил лицо в гримасе отвращения и указал пальцем на одноэтажное здание полицейского участка, — зажимала тебя против воли, и рядом не было никого, чтобы помочь.

Я отвернулась, спрятав за упавшей на лицо завесой рыжих волос доказательство того, что Некрасов вновь и удачно играл на струнах моей души. По щеке скользила кривая дорожка влаги.

— Я буду защищать тебя, — Барс взял меня за подбородок и приблизил к своему встревоженному лицу. — Я буду рядом. Только позволь. Скажи, что хочешь этого. Или оттолкни меня. Только знай, что на этот раз я отстану, — прислонился лбом к моему, зашептал низко и сипловато, распространив мурашки по моему телу. — Ты прогонишь меня в последний раз, — склонился так близко к моим губам, оставив прослойку воздуха, но не уничтожил ее, не перешел границу, не поцеловал. — Скажи, чего ты хочешь.

БАРС

Я не был удивлен, когда Ася дала заднюю.

Ожидал такого лишенного изящности поворота событий. Предсказуемо пробормотав: «Мне нужно подумать», бестия удрала, поджав свой рыжий хвост

Хорошо.

Это хорошо.

Она хотя бы сходу не послала меня.

Я создал видимость, будто посадил себя на цепь и сложил лапки, собираясь бездействовать. Без понятия, поверила ли Ася в мой спектакль и готовность смириться с безнаказанностью Ярика. Естественно, его безмозглую головешку я мечтал порвать на британский флаг и пустить бродячим псам на корм.

— Вытащи уже свою голову из задницы Дианы и подскажи что-нибудь, — отвлекшись от жарки говяжьего фарша с овощами, я взглянул через плечо на Демьяна.

Да. Я снова заявился к нему без приглашения. Торчал у него на кухне и готовил ингредиенты для пастушьего пирога. Кулинария всегда помогала мне отвлечься, когда что-то шло не по плану, или настроение было ни к черту.

— Чего ты от меня хочешь, Барс? — безучастно пробормотал продавший душу белобрысой сатане человек. Он что-то просматривал в телефоне, проявляя минимум интереса к моей истории.

— Ты меня слушал вообще, мужик?! — я чуть не зарядил в него деревянной лопаткой, огорчившись от катастрофического дефицита внимания со стороны друга. — Я тебе душу выворачиваю. Прояви хоть каплю уважения. Ася пострадала, понимаешь?

— Но все ведь обошлось.

С каких пор мир извратился до того состояния, в котором окружающие меня люди заразились безразличием, в то время как я свою пятую точку надрывал в попытках помочь им…

— Не верю, что разговариваю именно с тобой, — с раздражением отвернулся к плите, убавил нагрев конфорки и добавил к фаршу специи. — Я рассчитывал, что ты посодействуешь мне.

— С чем, Борис?

— Посадить за решетку Волкова, черт подери!

В сотый раз отвернулся от сковороды с ароматной мясной начинкой для блюда.

— Почему ты вмешиваешься в ее дела? Она лучше знает, как поступать.

— Да ни хрена она не знает, Демьян. Ася стиснет зубки и стерпит в ущерб себе.

— Раньше ты на это не жаловался.

Я снял с плиты кастрюлю с отварным картофелем и слил кипящую воду в раковину. Я точно вел диалог с живым человеком, а не бездушным роботом? Когда шел к Демьяну, то рассчитывал получить от него чуть больше отдачи и сопереживания. Дубль два, так сказать.