Было странно осознать правду её слов. Зеноби никогда не задумывалась, насколько тесная жизнь была на фабриках улья, но сравнивая его пространство с поездом — поездом! — было ясно что, учитывая все обстоятельства, в этой передвижной казарме было больше удобств, чем в рабочих общежитиях их дома.

Внезапное волнение среди тех, кто расположился возле главной лестницы, привлёк внимание со стороны казарм-палуб. Зеноби встала на койку, чтобы увидеть, что происходит. Заняв возвышенную позицию, она сумела разглядеть мелькание алого и фиолетового цветов, когда группа офицеров быстро собралась вокруг вновь прибывших.

— Династические цвета, — сказала Зеноби, уважительно понизив голос. — Может быть, родившиеся в рубине поедут с нами.

— Не будь такой фалой, Оби, — сказал Менбер, потянув её за руку, чтобы стащить с кровати. Она отбросила его руку и продолжила смотреть. — Они останутся в Аддабе, чтобы контролировать защиту и вести дела.

Разрозненные разговоры были прерваны рёвом сержантов и командиров взводов, и через несколько секунд офицеры расступились, чтобы показать полдюжины вновь прибывших: трёх мужчин и трёх женщин, чью синюю офицерскую форму дополнительно украшали шёлковые пояса красного и лилового цветов, как и заметила Зеноби. Все они были бритоголовыми и с гладкими щеками, а также обладали худощавым и мускулистым телосложением, присущим силовикам из верхнего улья. Красные чернила отмечали их веки и губы, придавая суровый, таинственный вид.

— Полагаю, что именно их мы ждали, — сказал Менбер.

Капитан Эгву шагнула вперёд, внимательно обводя взглядом собравшуюся роту.

— Перед вами офицеры безопасности нашей роты, отправленные династическими вождями, чтобы гарантировать, что собранный ими корпус обороны не уронит их репутацию и намерения.

К капитану присоединилась одна из офицеров безопасности, женщина с острым носом и щеками, лоб которой украшала дополнительная татуировка в виде красного бриллианта.

— Я — Джаваахир Аданай Хадинет, старший офицер безопасности вашей роты. Некоторые из вас, возможно, знают меня по имени, которое я получила от заключённых, как карательный надзиратель исправительного комплекса восточного отрога — Железный Смотритель.

Имя ничего не говорило Зеноби, но судя по разрозненному шёпоту роты, оно что–то говорило другим. Определённо это был титул, который не предвещал ничего хорошего для любого правонарушителя.

— Мы здесь не для того, чтобы следить за соблюдением устава Имперской армии. Мы не будем судить ни о качестве вашего снаряжения, ни отслеживать ваши учебные тренировки. Мы будем заниматься дисциплинарными нарушениями, которые снижают боевую эффективность и дисциплину. Мы позаботимся о том, чтобы ваша истинная верность и преданность делу всегда были на высоте.

Эти слова были встречены молчанием. Собравшиеся солдаты достаточно проработали на конвейере, чтобы не открывать рот, когда кто–то из начальства делал такое объявление. С самого начала офицеры безопасности будут следить за каждым, кто будет болтать языком или выказывать признаки неповиновения.

Зеноби внезапно почувствовала себя абсолютно беззащитной, стоя на кровати своего кузена, но не осмелилась спуститься, опасаясь, что движение привлечёт ещё большее внимание.

— В каждый взвод будет назначен один офицер безопасности, — сказала капитан Эгву. — Они представятся…

Она замолчала, когда поезд задрожал. Сквозь стены донёсся рёв набиравших полную мощность реакторов. Пол завибрировал, когда заработали двигатели. Почти не ощущалось никакого движения, лишь слабый рывок инерции, сменившийся ускорением.

— Со временем каждый из вас познакомится с ними, — продолжила Эгву, повысив голос, пока пульсация локомотива всё увеличивалась. К пульсации присоединился металлический стук колёс, приглушенный толстым корпусом вагона. Она посмотрела на Джаваахир. — Вы всегда будете подчиняться командам офицеров безопасности. Их слово — закон, их суждение — абсолютно. Я советую вам не испытывать их терпение или решимость, а исполнять их пожелания без колебаний или споров.

Старший офицер безопасности откашлялась, и Эгву отступила на шаг, уступив даже свою власть Джаваахир.

— Весь корпус в ближайшие дни пройдёт вступительное собеседование, чтобы лучше познакомиться с каждым из вас.

— Спасибо вам… — начала Эгву, но её прервал взгляд старшего офицера. Взгляд был достаточно спокойным, без хмурого выражения или другого визуального предостережения на лице, но он немедленно заставил капитана замолчать.

— Я хочу, чтобы вы не испытывали иллюзий, солдаты Аддабы, — сказала им Джаваахир, сложив руки на груди. Какое–то движение в толпе между Зеноби и офицером безопасности ненадолго открыло ей полный обзор. На одном её бедре висела длинная булава, а на другом — пистолет в кобуре. — Есть те, кто стремится отвлечь нас от нашей цели, ищет слабости в наших сердцах. Враг не остановится ни перед чем, чтобы задушить всякую свободу и сопротивление, и их агенты находятся среди вас даже сейчас.

Зеноби огляделась вокруг, ожидая, что эти шпионы каким–то образом обнаружат себя сразу же после обвинения. Другие бросали подозрительные взгляды на товарищей, и она начала спрашивать себя, насколько хорошо знает людей из других взводов и рот. Она заметила раздражение на лице Менбера и вопросительно посмотрела на него. Он слегка покачал головой, указав глазами на офицеров безопасности.

— Это война, в которой мы победим мужеством, целеустремлённостью и самопожертвованием, — продолжила Джаваахир. — Ваша решимость будет проверена. Ваша выносливость будет вытеснена за пределы всего, что вы когда–либо терпели. Ваша верность… Ваша верность будет подвергаться сомнению снова и снова. Вы должны выстоять против всех этих угроз, физических и психических. Мы будем здесь, чтобы напомнить вам о ваших обязанностях и клятвах.