— Разрешите приступить к поиску и уничтожению, командующий? — поступил вызов от лейтенанта Лесида, возглавлявшего быстрый резерв.

— Разрешаю. Только десять минут, затем отступайте в порт.

— Принято.

— Первая штурмовая, отступайте отделениями. Бронетехника обеспечивает прикрытие и затем отходит побатальонно.

Последняя из машин миновала строй, штурмовой танк «Спартанец», который развернулся и остановился в нескольких метрах позади Ранна, двигая орудиями из стороны в сторону над его головой. Лорд-сенешаль подошёл к нему и прислонил щит к борту. Используя спонсон в качестве опоры для рук, к явному удивлению находившегося внутри стрелка, он подтянулся на крышу. Командир танка стоял в одном из передних люков, сжимая рукояти установленного на турельной установке комби-болтера. Он отвёл оружие в сторону и потянулся, чтобы присоединиться к Ранну, ударив кулаком по нагруднику в приветствии.

— Добро пожаловать на борт, командующий. Отличный вид, не так ли?

Раздался пронзительный вой антигравитационных двигателей и визг реактивных ускорителей, когда шесть эскадрилий «Лэндспидеров» пронеслись над их головами, всего на несколько метров выше оборонительной линии. Ранн усмехнулся, наблюдая, как они пролетают мимо, и поднял кулак, приветствуя их победу.

— Удачной охоты! — произнёс он по воксу.

Грохот тяжёлых болтеров и шипение ракет затихали с расстоянием, пока быстрый резерв Лесида преследовал оставшиеся цели. Ранн оглянулся на космический порт, а затем посмотрел на шоссе. Многоспектральные фильтры мерцали перед его глазами, улавливая тепло остывавших трупов. Повсюду, куда могли проникнуть сквозь клубы смога его обострённые чувства казалось, что землю покрывали волны тускло-оранжевого и тёмно-красного цветов.

С появлением Детей Императора и Пожирателей Миров это было только начало. «Впрочем, — подумал он, — триста тысяч убитых врагов за два часа — неплохая утренняя работа».

Арабиндийский массив, девяносто семь дней до начала штурма

Насколько можно было судить, поезд двигался со скромной скоростью в десять километров в час, что даже несмотря на два плазменных реактора, приводивших в движение его двигатели, никого не удивляло, учитывая его огромные размеры и вес. Его целью являлось перемещение больших масс людей, но он, конечно, не делал это быстро.

Рутина была краеугольным камнем жизни на фабричном конвейере и быстро стала основой существования Зеноби как солдата корпуса обороны. Каждый день был тщательно спланирован и отрегулирован, обязанности перемещались по взводам роты в соответствии с расписанием и возложенными наказаниями. Они тренировались с оружием — предварительно сняв силовые ячейки — и превратили запасные матрасы в манекены для штыковых упражнений. Еда была почти одинаковой изо дня в день, но учитывая, что все они всегда жили только в отрогах нижнего улья, на такое кулинарное однообразие никто не обращал внимания.

Офицеры безопасности присутствовали всегда и везде, но старались держаться в тени. Как и предупреждали, они начали проводить собеседования с самого первого дня. Называли имена, и солдат сопровождали до верхней палубы. Они возвращались либо в течение нескольких минут, либо через час с лишним — казалось, что между этими двумя крайностями никогда не было никакой середины. Они неохотно обсуждали то, что видели, но настойчивость помогла вырвать некоторые подробности из неуверенных уст — хотя рассказывать было почти нечего, поскольку их всех провели вверх по центральной лестнице и дальше по узкому коридору в пустую комнату для допросов. Они мельком видели артиллерийские амбразуры и другие дверные проёмы, которые, как они предполагали, служили каютами экипажа, но больше почти ничего.

Некоторые из тех, кого вызвали, успели немного рассмотреть окружение поезда через открытые двери в турели и в амбразуры за ними. Но даже при этом в их рассказах не было ничего необычного, потому что все они возвращались с описаниями бесконечного серого неба и, если видели землю, волнистого пространства высохшего морского дна.

О происходившем в комнате для допросов говорили ещё меньше, кроме того, что не о чём беспокоиться, если рассказывали правду. Зеноби ожидала, что её вызовут одной из первых, поскольку она служила в командном отделении взвода и являлась знаменосцем роты, но проходили дни, а её имя так и не было названо. Она пыталась предсказать, когда наступит её очередь, но через три дня была вынуждена прийти к выводу, что или она не имеет представления о критериях порядка отбора, или рядовые вызываются наверх случайным образом.

Примерно через неделю после отъезда из Джибу капитан и лейтенанты исчезли вскоре после полуденной проверки, все вместе поднявшись в таинственный мир верхней палубы. Как и многие другие, Зеноби хотела последовать за ними, чтобы попытаться украдкой взглянуть на сокрытые наверху прелести и тайны. Однако на верхней площадке каждой лестницы стояли многочисленные династические силовики.

Происходящее затронуло не только роту Зеноби. Офицеры с нижних палуб проходили мимо, пока не стало ясно, что вагон покинули все, кто обладал званием выше сержанта.

— Я слышала, будут большие новости, да, — сказала Селин. — Всем сообщат одновременно. Никаких слухов, только одна правда.

— Никаких слухов? — рассмеялся Менбер. — Тогда что ты говоришь? Это и есть слух!

— Ты знаешь, что я имею в виду, фала, — сказала Селин, покачав головой.

— Это должен быть Гор, — сказал Кеттай.

— Тише, — прошипел Менбер, глядя в сторону ближайшей лестницы на верхнюю палубу.

— Что? — пожал плечами рядовой. — Произносить его имя уже преступление, так получается?