Кхарна отбросило назад в купол, когда водитель рванул штурмовой транспорт вперёд, «Лэндрейдер» накренился и закачался, набирая скорость, грохоча по изрытой тысячами снарядов земле. Вокруг него другие воины соперничали за лидерство, их призывные крики потрескивали по воксу, смешиваясь с хвастливыми обещаниями сколько душ они сегодня пошлют в царство Кхорна.

Рёв и дым штурмовой колонны окружили Кхарна, грохот битвы заставил его сердца биться в унисон, имплантат в черепе добавил к симфонии настойчивую и быструю пульсацию.

Но именно внутри него разрасталась музыка. Он почувствовал, как Кровавый бог проникает в него, как вспыхивает огонь в его животе, разжигая ярость, которую не могла сдержать ни одна смертная оболочка. Он взмахнул Дитём крови, наслаждаясь блеском сигнального пламени на служивших ему лезвием жужжащих слюдяных драконьих зубах. Он издал рёв, который перерос в вой, а затем из самой глубины души озвучил требования Кхорна, ударяя кулаком по нагруднику в такт своему скандированию.

— Убивайте! Калечьте! Сжигайте!

Арабиндийский массив, девяносто семь дней до начала штурма

Трепет от разрешения подняться на освящённую верхнюю палубу на мгновение подавил бурлившую в животе Зеноби тошноту. Она задержала дыхание, когда исчез маячивший перед глазами люк, и ей открылся первый настоящий взгляд на владения офицеров.

Увиденное её разочаровало. Переборки из голого металла образовывали небольшое, квадратное пространство прямо вокруг лестницы. К стене была привинчена скамейка, и хотя в настоящее время она оказалась не занята, царапины перед ней свидетельствовали о том, что ею пользовались часовые. Рядом с ней несколько ступенек вели к бронированному люку с маленьким круглым окошком, хотя всё, что она смогла за ним увидеть, было небо, испещрённое подсвеченными ранним утренним солнцем тёмными облаками.

Слева и справа тянулись узкие коридоры, вдоль которых располагались двери, ведущие к другой лестнице метрах в десяти от них, и так далее по всей длине вагона.

Она отвернулась от скамейки и увидела другой коридор, шире остальных, который шёл по всей ширине поезда. В стене были прорезаны ступеньки, ведущие к входам на крышу, бронированным, как и другие орудийные турели. В нескольких метрах от неё ждала династический силовик, держа булаву обеими руками поперёк бёдер и расставив ноги на ширину плеч в непринуждённой позе.

— Сюда, — сказала она Зеноби, шагнув в сторону и указав на открытую дверь в нескольких метрах дальше по проходу.

Звук шагов на ступеньках позади неё заставил Зеноби поспешить, понимая, что за ней следует Джаваахир. Она поспешила в комнату ожидания. Внутри почти всё было из металла, и сначала она решила, что это камера. В стенах виднелись отверстия с кронштейнами полок, что указывало на первоначальное использование помещения в качестве кладовой. Вместо прежних ящиков и мешков теперь здесь стояли небольшой металлический стол и установленные напротив друг друга два стула.

На стене висело треугольное знамя — настоящая ткань на древке из настоящего дерева. Рисунок включал шесть символов династических вождей, золото на красном фоне, отороченное пурпурными нитями.

— Одно из старых знамён времён Объединения. — Зеноби повернулась и увидела в дверях Джаваахир. Старший офицер безопасности посмотрела на стул, стоявший спинкой к ним, и Зеноби немедленно шагнула к нему. — Напоминание нам, что улей Аддаба связан историей с Императором, которая насчитывает поколения.

Зеноби открыла рот, чтобы ответить, но была остановлена поднятой рукой. Джаваахир вошла в камеру для собеседований и закрыла дверь. Она положила руку на плечо Зеноби, проходя мимо, и решительно усадила её на металлический стул, прежде чем сесть напротив. Она сцепила пальцы на столе, и Зеноби заметила ярко-алые ногти — она догадалась, что это были имплантаты, а не накрашенные. Как и татуировки, они являлись постоянными модификациями, чтобы заявить о её положении и верности.

— Ты — Зеноби Адедеджи, рабочий конвейера, а теперь рядовой. Капитан Эгву поручилась за тебя и даже доверила тебе знамя роты. Это весьма примечательно, серьёзная ответственность для семнадцатилетней.

Зеноби сохранила самообладание и промолчала. Ей не задали никаких вопросов, и добровольно делиться информацией казалось неразумным.

— Я думаю, что она права, — Джаваахир подалась назад и положила руки на колени. — Я уверена, что ты знаешь всё об истории Адедеджи.

— Я ношу имя рубиновой династии. Их кровь во мне, даже если моя семья за последние десятилетия сильно утратила своё положение.

— Бывшей рубиновой династии. Низложенной Императором за сопротивление Объединению.