Эта мысль потрясла её.

— Ты не сделала этого и ты не сделаешь, — сказал Менбер, схватив её за руку и потащив по крыше вслед за остальным отделением. — Ты никогда не предашь нас.

Поезд дёрнулся и начал двигаться, рычание огромных двигателей пульсировало по всей его длине. Это вернуло мысли Зеноби в нужное русло. Те, кто принял ложь Lectitio Divinitatus, пострадали не просто так. Это был вирус, утверждавший, что Император — бог. Это подрывало всё, за что они боролись. И кто–то первым прошептал его неправду в уши взвода Бета. Гниль была введена, возможно, даже без злого умысла, но не она убила тех мужчин и женщин. Кто–то развратил их товарищей, сознательно рискуя ими ради собственных идеалов. Достаточно было одного предателя, чтобы запятнать всё вокруг. Зеноби взяла себя в руки и посмотрела на других солдат, посмотрела на своего кузена, а затем проходя мимо него, заметила взгляд Кеттая, который спускался по лестнице.

Она беспокоилась не о своей верности.

ПЯТНАДЦАТЬ

Расследование кустодия

По местам

Беросс

Карантинная зона Палатинская арка, казармы С, два дня после начала штурма

В течение трёх часов Амон Тавромахиан ходил по коридорам и залам казарм карантинных войск, привыкая к планировке и атмосфере. Они были тесными для кустодия, которому через час пришлось снять доспехи, чтобы осмотреть некоторые из небольших помещений. Облачённый только в защитную тунику, он вернулся на кухню, где произошло появление.

Он присел на корточки и закрыл глаза, представляя себе сцену, как всё происходило, когда солдаты Имперской армии столпились в выложенном плиткой помещении. Он ознакомился с их отчётами и лично поговорил с каждым, и мог найти почти всех в пределах метра или двух от того места, где они, вероятно, стояли.

Он встал, задев головой потолок, по-прежнему с закрытыми глазами, пользуясь скорее мысленным взором, чем каким–либо физическим чувством. Две группы вошли из разных дверей. Испугавшись, некоторые из солдат открыли огонь.

Амон подошёл к стене, осторожно проводя пальцами по грубым кирпичам и линиям раствора. Углубления там, куда попали лазерные лучи. Некоторые слева, большинство справа. Никакой группировки, которую он мог бы различить.

Он отступил на полшага, добавляя к мысленной картине схему попаданий. Почему именно здесь?

Он отступил ещё на несколько шагов и открыл глаза, глядя на молчаливую кирпичную кладку. Что такого важного именно в кухне?

Первый свидетель, рядовой Честейн, признался в том, что проник в столовую, чтобы украсть еду. Перекрёстный допрос не выявил ничего плохого ни в его характере, ни в послужном списке. Мелкий воришка, но не враг Императора. Так почему же видение появилось на кухне? Виновное присутствие Честейна что–то спровоцировало? Узнали бы они что–нибудь, если бы голодный солдат не вошёл в это время и не столкнулся с видением?

Он позволил мысленному взору снова расшириться, охватив весь гарнизонный комплекс и кухню внутри. Это было приземистое, ничем не примечательное здание, примыкавшее к низкой карантинной стене вокруг Палатинской арки, ставшей чумными трущобами, известными как Чумвиль. Кухня, одна из трёх, располагалась в юго-западном углу, ближе к внешней стене, чем остальные. Это имело значение?

Как будто управляя пикт-дроном, он мысленно вернулся в коридоры, повторяя шаги солдат, когда они пришли на кухню. Короткое путешествие, где не было ничего важного.

Именно в этот момент Амон понял, что есть слепая зона. Он прошёлся по всем коридорам и комнатам. Рядом с кухней, прямо за стеной, находилось пустое пространство около четырёх квадратных метров.

Быстрыми шагами он обогнул столовую и подошёл к расположенным за ней офицерским помещениям. На дальней стене главного коридора, что вёл к четырём отдельным офицерским общежитиям, висело большое оборванное знамя. Коридор был около четырёх метров длиной.

Амон осторожно снял знамя и отложил его в сторону. Стена была из покрашенного в светло-серый цвет гипсокартона, как и остальные казармы.

Он приложил руку к правой стороне центральной линии и толкнул. В ответ он почувствовал небольшую отдачу, но больше ничего. Перейдя на левую сторону, он сделал то же самое. На этот раз раздался слабый щелчок, и секция стены повернулась на центральной оси, открывая за собой комнату.

Его взгляд пронзил тьму и сразу же охватил всё вокруг. Как только он увидел то, что находилось за стеной, Амон активировал вокс.

— Сообщение регенту Малкадору. Скажите ему, что мне нужно, чтобы он немедленно прибыл в карантинную казарму.

Это было исключительно скромное святилище.

Вместо алтарной скатерти два ящика накрыли грубым холстом. На нём стояли две помятые от долгого употребления металлические чаши с чётко различимыми полковыми надписями: Mercio XXIV и Gallilus XXXI. Между ними поместили кувшин с красной жидкостью — дешёвым вином, как подсказал Амону нос. Спереди аккуратно лежала небольшая подушечка, на которой покоилась книга.

Книга представляла собой не более чем пачку бумажных листов, удерживаемых вместе тонкой проволокой. На обложке аккуратным почерком были написаны два слова.