— Мы можем взлететь гораздо ближе к городу, — сказала Эллюкка, когда они выбрались на дорогу за стенами. — Никто не увидит, лунного света мало. Я не могу дождаться, чтобы оказаться в воздухе, это место замораживает. — Она выглядела гораздо слабее, чем утром, после долгого дня, проведенного на холоде города и вдали от подземной лавы Дрекхельма.

— Сначала надо взглянуть на карту, — предложила Лисабет. — Просто на случай, если нам что-нибудь понадобится из города перед отъездом. Мы так опаздываем, у нас все равно будут неприятности, еще пять минут — не самое худшее.

Они прошли немного по дороге, которая вела к далекому броду, но с наступлением ночи толпа поредела, и было достаточно легко найти брешь в толпе и соскользнуть с тропинки. Они нашли место за большим камнем, и Андерс вытащил кусок ткани, развернул его и положил на землю.

Это была карта Валлена, почти такая же, как те, что он видел в классе или на стене в картографической комнате в Дрехельме, с компасной розой в правом верхнем углу и замысловатым узлом по краям. Ее нанесли чернилами прямо на ткань.

Сама ткань была пронизана серебристой нитью, выкованный Дрифой металл вплетался прямо в ткань. Должно быть, именно так действовала его магия — все артефакты требовали металла и магического огня драконьего кузнеца, и Андерс мог только догадываться, что волчьи руны должны быть выгравированы на самой нити, невообразимо маленькой.

— Ну, это же карта, — сказала Рейна, тыча в нее кончиком пальца. — Ничего не происходит, когда я прикасаюсь к ней. Как мы дадим ей знать, что мы — семья Дрифы?

Все еще было так странно слышать это вслух. Андерс изучал карту в бледном лунном свете. Если не считать того, что он был сделан из ткани, а не из бумаги, он выглядел совершенно обычным.

— Кровь, — сказал Андерс. — Именно это и сработало с кошельком. Возможно, после такого долгого времени, когда к ней никто не прикасался, ей нужна помощь, чтобы проснуться.

— Хорошая мысль, — согласилась Рейна, расстегивая брошь, удерживавшую ее плащ, и без колебаний уколола палец. Она провела кончиком пальца по розе компаса и осторожно сжала ее, пока капля крови не упала на круг в самом центре. — Я хочу найти местонахождение Солнечного Скипетра, — четко произнесла она.

Сначала ничего не происходило.

— Вот! — воскликнула Эллюкка через полминуты, указывая на узелки по краям карты. И действительно, когда Андерс присмотрелся внимательнее, красиво нарисованная граница начала извиваться, изменяться, перестраиваться.

— Она пишет буквы, — прошептала Лисабет, наклоняясь, чтобы рассмотреть слова, которые теперь составляли границу карты. Она медленно начала читать их вслух.

— Где солнце приветствует себя каждым рассветом,

А звезды любуются собой по ночам,

Где синий встречается с синим днем света,

Главу скипетра найдешь ты там.

По спине Андерса пробежала дрожь.

— Ну, — медленно произнес он, — я еще не знаю, что это значит, но вот оно. Вот как мы найдем Солнечный Скиперт.

— Вот как мы остановим Снежный Камень, ослабляющий драконов, — прошептала Рейна.

Андерс медленно кивнул.

— Вот как мы сохраним мир.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Когда Андерс сложил карту и сунул ее в карман пальто, Эллюкка заговорила:

— Солнечный Скипетр может изменить все, — сказала она напряженно. — Вот так мы могли бы навсегда покончить с враждой. Мы, драконы, никогда не затевали драки… это всегда были только волки. Это же способ ослабить их настолько, что мы сможем взять на себя ответственность навсегда. Вот как мы можем сохранить мир.

Андерс замер.

— Эллюкка, нет, — сказал он, запинаясь от ужаса. — Нет, это не для этого. Это не то, о чем мы договаривались. Мы договорились, что найдем баланс, способ убедиться, что ни волки, ни драконы не будут достаточно сильны, чтобы победить друг друга.

Она повернулась к нему, подбоченившись.

— Почему ты их защищаешь? Волки хотели повесить плакаты с твоим изображением, ты должен быть на нашей стороне!

— Я не на вашей стороне, — начал Андерс. — Я…

— Но ты не можешь быть на их стороне! — перебила она.

— Я ни на чьей стороне!

Внезапно все три девушки уставились на него, и он понял, что закричал. Он никогда не кричал.

— Я думаю, мы на обеих сторонах, — сказала Рейна, на этот раз выступая голосом разума. — Я думаю, так и должно быть, потому что мы оба такие, Эллюкка. — В ее голосе не было полной уверенности, и Андерс никогда раньше не видел, чтобы она проявляла хоть малейшее беспокойство о волках. Но мысль о дяде была мощной приманкой. Особенно о том, кто заботился о них так же сильно, как Хейн.