– Крок, - повторил Мэнникон.
– Мне надо поговорить с тобой...

– Ты чего шатаешься?
– спросил Крокетт.
– Напился, да?

– Об этом-то я и хотел...

Внезапно взгляд Крокетта стал пристальным и холодным. Он посмотрел куда-то через плечо Мэнникона, потом сказал:

– Смотри!

– Для меня большая честь работать с вами, - произнес Мэнникон, качнувшись ближе к Крокетту, - но, я чувствую, мне придется...

Крокетт схватил его за плечи и повернул:

– Смотри, говорю!

Мэнникон со вздохом посмотрел. Смотреть было не на что. На другой стороне улицы, перед баром, стояла старая, изнемогающая от жары лошадь, впряженная в тележку-развалюху, заваленную пустыми бутылками из-под пива.

– Куда смотреть, Крок?
– спросил Мэнникон. У него уже двоилось в глазах, но беспокоить Крокетта своими проблемами он не хотел.

– Лошадь, дружище, лошадь.

– Ну и что, что лошадь, Крок?

– Какой она масти, дружище?

– Обе желтые. Я хотел сказать, она желтая.
– Мэнникон сделал поправку на особенности своего зрения.

– Кто ищет, тот всегда найдет, - удовлетворенно отметил Крокетт и вынул маленькую бутылочку с раствором Мэнникона, которую всюду носил с собой. Крокетт посвятил себя науке целиком, он был не из тех, кто с дверью лаборатории запирает и свой мозг. Он быстро плеснул в горсть немного раствора, а бутылочку отдал Мэнникону - на случай, если возникнут неприятности с полицией. Затем неторопливо зашагал к лошади и тележке с пустыми пивными бутылками. Мэнникон впервые видел, чтобы Крокетт ходил вот так, нога за ногу.

Крокетт подошел к лошади. Хозяина нигде не было видно. Проехал какой-то "бьюик", и вновь улица опустела.

– Старая добрая кляча, - сказал Крокетт, похлопав лошадь по морде своей мокрой рукой. Затем той же неторопливой походкой вернулся к Мэнникону.

– Спрячь-ка эту чертову бутылку в карман, дружище, - прошептал он и взял Мэнникона за локоть, вытирая при этом о его рукав последние капли жидкости. С виду жест вполне дружеский, но Мэнникон успел почувствовать, что пальцы у Крокетта стальные. Мэнникон сунул бутылку в карман и бок о бок с Крокеттом вошел в ресторан.

Стойка в "Прекрасной даме из Прованса" располагалась у окна, выходящего на улицу. Свет из окна проходил сквозь частокол бутылок, расставленных на стеклянных полках, и они ярко сверкали. Это создавало художественный эффект. Несколько посетителей поедали свои десятидолларовые ленчи, в тишине наслаждаясь недешевой французской кухней, но в баре не было никого. Зал был оборудован кондиционером, и Мэнникон невольно поежился, усаживаясь на табурет и поглядывая сквозь бутылки на улицу. Лошадь виднелась между бутылкой шартреза и бутылкой "Нуайи-Пра". Она не шевелилась. Так и стояла на пекле с поникшей головой.

– Что желаете, мистер Крокетт?
– спросил бармен.
– Как обычно?
– Все всегда знали, как зовут Крокетта.

– Как обычно, Бенни, - ответил Крокетт.
– И еще "Алекзандер" для моего друга.
– Крокетт никогда ничего не забывал.

Пока Бенни готовил "Джек Дэниелс" и "Алекзандер", они продолжали смотреть сквозь бутылки на желтую лошадь. С ней не происходило ничего особенного.

Бармен подал напитки. Крокетт залпом выпил полбокала. Мэнникон потягивал "Алекзандер".

– Крок, мне правда надо поговорить с тобой, - начал он.
– Я этого выдержать...

– Тес, - оборвал его Крокетт.

Хозяин упряжки вышел из бара напротив. Забрался на передок тележки и подобрал вожжи. Лошадь медленно опустилась на колени и легла на мостовую. Больше она не двигалась.

– Будь добр, повтори, Бенни, - сказал Крокетт.
– Ну, Флокс, я тебя угощаю.

Крокетт заказал трюфели по-каннски и бутылку сидра. Безусловно, Крокетт не был типичным янки. Стоило Мэнникону увидеть блюдо и почувствовать его запах, как он сразу понял, что сегодня днем желудок задаст ему хлопот. Ему так и не удалось сказать Крокетту, что он хочет выйти из игры.

– Теперь нам предстоит следующий шаг, - сказал Тагека Ки.

Все трое сидели в его апартаментах. Было еще сравнительно рано, всего полтретьего ночи. Тагека воспринял сообщение о лошади без удивления. Только пожалел, что они не сделали тканевых срезов.

– С низшими позвоночными мы, я полагаю, разделались, - продолжал Тагека Ки.
– Следующий эксперимент напрашивается сам собой.

Но Мэнникону было невдомек, что за эксперимент тут напрашивался, и он осведомился:

– Какой же это?