— Тихо, тихо, — придерживал я за ошейник рвущегося в бой пса, не желая проверять, кто крепче. Он или мумия.

— Опа! — Окатил ядрёным спиртом из фляги мертвеца Дмитро, а Василь, поджёг, подобрался он к мумии со спины, пока остальные его прикрывали и тут же отскочил.

— Ваааааа! — Завизжала та, открыв страшный рот и исторгнув из своей пасти зловонное дыхание.

— Фууууу, — прикрыл я нос, чуть не сблював. Шарик жалобно заскулил.

— Что? Не нравится? — Воспряли духом мужики, начав друг друга подбадривать.

И это было последнее, что они успели сделать, с невероятной скоростью развернулась к ним тварюга и просто разорвала руками.

— Аааааа! — Только и успели они коротко вскрикнуть, повалившись на пол безвольными куклами, образовалась на полу целая лужа крови, что дошла даже до меня, тупо смотрел я на свои покрасневшие валенки.

— Мать честная, — перекрестился Сергей.

— Бля!

— Не прекращаем! — Прокричал Жук, подавая пример и поменяв обойму в автомате, продолжил расстреливать мумию. Той это не понравилось, и она повернулась к нам, посмотрев своими леденящими провалами в черепе без глаз прямо на него.

Шарик же перестал рваться в бой и прижался к моей ноге, весь напрягшись.

Слух заложило, поддержали стрельбой командира те, кто ещё был жив и не ранен, отчего мне в уши, словно ваты набили. Стрельба в замкнутом пространстве здорово меня оглушила, полуоглох и полуослеп я.

И наконец, чёртова мумия зачадила!

Огонь охватил её всю. Тряпки, кожа и кости начали тлеть, заполнил всё помещение удушливый, чёрный дым.

— Кха, кха, — начали мы кашлять, проклиная всё на свете.

Что здесь происходит, ядрён макарон?!

— Мы тут задохнёмся! Нужно уходить!

— Не видно не зги! Где верёвка?

— Мы покойники, братья, мы покойники… — Заплакал парень из молодых, из последней партии холопов.

— Заткнись, сопляк! — Зло ударил его Василь, судя по голосу. — Держи себя в руках или я сам тебя прикончу, — пообещал он.

— Хрясь! — Начали лопаться остальные гробы, заставив всех замереть.

— Точно, покойники, — обречённо прозвучал чей-то голос в тишине.

Дышать из-за дыма стало невозможно и все стали пригибаться, ловя чистый воздух у самой земли.

Так, пора брать всё в свои руки, сосредоточился я, представляя как в моих ладошках, сложенных лодочкой разгорается огонь.

Всё идёт к тому, что мы все здесь поляжем, если ничего не сделать. Эх! Была, не была…

— «Тень Ра»! — Уверенно вымолвил я, вспомнив запретную форму из книги мачехи: «Ужас, эхо и многоликие тени бояр Чернозубовых».

Не зря я её спёр в своё время, разгорелось в моих ладошках зелёное пламя, в которое стремительно втягивалась смолистая чернота, словно нефть.

— Это, что?! — Перепугались мужики.

— Господин, — услышал я их шепот, прежде чем полностью сосредоточиться на запретной форме. — Кудесник.

— Спасены, спасены…

— Ваааааа! — Захрипели мумии, падая на колени и всё равно пытаясь добраться до нас, пока я стремительно забирал у них ту тьму, что дарует им это подобие жизни. — Получайте, твари. Сдохните! — Мстительно вливал и вливал я силу в форму, расплачиваясь за тех, кто умер сегодня.

— Асшааа…сшиии…кархааа… — В первый раз за бой членораздельно произнесла нечто одна из мумий и из всех щелей этой рукотворной пещеры полезли муравьи, сколопендры, черви, змеи и другая гнусь, прыгали они на нас вгрызаясь в плоть, кусаясь и жаля. Брррр… Мерзость.

— Гав! Гав! Ррррр! — Рычал, не подпускал их ко мне Шарик, давя всеми лапами.

— Ай, бля.

— Больно!

— Заживо жрут!

— Комарьё, поганое!

— Вы чего все как бабы причитаете?! — Откусил голову прыгнувшей на него змее Дмитро, откинув её в сторону.

Даже лёжа на полу, со слезящимися, красными от полопавшихся капилляров глазами и дыша через раз, он не переставал стрелять, пока остальные покорно готовились к смерти.

Я же в это время продолжал давить на мумий, всё ярче и ярче разгорался огонь в моих руках, треща и иссушая тела тварей, пока они не распались в прах, прошелся по пещере лёгкий замогильный ветерок, взлохматив на мне волосы.

Пищащие и шипящие жуки, словно очухавшись после дурмана, начали расползаться, успели они покрыть некоторых с головы до ног, настоящим живым ковром.

— Кажись, всё… Кхе. Кхе. Кхе. — Лежали на полу холопы, пытаясь дышать через рукава и откашливаясь, обводили они помещение полными страха глазами и я не могу их за это винить. Сам натерпелся, аж трясёт.

— Семён? — Держался меня Жук, стоя позади и заворожено смотря на огонь в моих руках. — На! — Отвлёкся он, с наслаждением раздавив сколопендру под ногой, размазав её по подошве.