— Сарновский? — переспросила она, вне всяких сомнений поняв, о ком я.

— Да, — взял её кисть. — Я всегда думал, что мой брат похож на отца, но, видимо, многое мне было не известно. Но вряд ли сейчас это важно. Сарновский получил своё.

— Твой брат погиб? — пальцы её в моей руке едва заметно дрогнули.

Я смотрел в её лицо, в голубые глаза, наполненные искренним состраданием, и понимал, что какие бы решения ни принимал, одно неизменно: я ответственен за эту маленькую хрупкую женщину. И буду ответственен всегда. Все мои попытки оставить её вне пределов своей жизни — пустой звук. Холостой выстрел в собственную голову и ничего более. Сильнее стиснул её пальчики.

— Руслан уже два с половиной года в коме, — в тишине комнаты слова прозвучали слишком громко. — Всё это время я надеялся, что он придёт в себя. Надеялся… — невесело усмехнулся, качнул головой. — Думал, он вернётся, займёт своё место в Грате, а я… — на несколько секунд замолчал. Мы смотрели в глаза, и я понимал, что она уже обо всём догадалась. Может быть, ещё не с той отчётливостью, чтобы точно сформулировать, но где-то в глубине сердца, на подсознательном уровне догадалась. — Вчера вечером я принял решение отключить его от аппаратов, поддерживающих жизнедеятельность.

Обрушившаяся на нас тишина оказалась ещё более гулкой, вязкой, чем за секунды до этого. Лиана прикусила губу, в глазах её появился влажный блеск. Сглотнув, она высвободила руку и коснулась моего лица. Провела кончиками пальцев, и я, перехватив её руку, снова сжал. Влажный блеск голубых глаз…

— Мне так жаль, — прошептала она надрывисто, сдавлено. Прильнула ко мне, обняла и уткнулась в грудь. — Мне так жаль, Ренат…

Я обхватил её, поцеловал в золотистую макушку, вдохнул. Тоненькая, словно фарфоровая статуэтка, но в отличие от фарфора, такая нежная, такая тёплая, такая живая… И я сделаю всё, чтобы она всегда была такая. Открытая девочка с небом в глазах, отдающая своё тепло тому, кто рядом, готовая поделиться нежностью, умеющая сопереживать. Всё, чтобы сердце её никогда не ожесточилось, не покрылось коркой инея, а на лице не застыла фарфоровая маска безразличия.

— Мне тоже, — шепнул я. Столько всего не сказано, не сделано. Брат… Брат, которого я никогда не пытался узнать, понять и которого у меня теперь уже никогда не будет. — Мне тоже, Котёнок.

— Ренат… — Лиана потихоньку шмыгнула носом и покачала головой. Опять дотронулась до моего лица, погладила. — И… И нет никакой надежды?

Я отрицательно покачал головой. Она выдохнула, приподнялась на носочки. Пальцы её коснулись моих волос, я почувствовал нежное прикосновение к затылку. Порывисто обхватил её крепче, прижал к себе и несдержанно, оголодало, неистово и отчаянно прижался к губам. Она была нужна мне, всё во мне требовало её. Она — настоящее, она — будущее, она — жизнь, а без неё… Без неё лишь далёкие огни города, за который я отныне в ответе. Сладкий вкус её губ, порывистый, быстрый поцелуй, потихоньку перешедший в нежный, неторопливый. Её сердце, стучащее так близко…

— Когда? — тихо спросила она, чуть отстранившись.

— Завтра утром, — сглотнул. Держа её за руку, подвёл к дивану и усадил. Сам присел рядом. — Сегодня я позвонил врачу…

— Если бы я могла хоть как-то тебе помочь… — прошептала она, не пытаясь высвободить кисть. Второй ладонью погладила меня по бедру. Придвинулась и положила голову мне на плечо. Её близость будоражила, сознание отзывалось на её запах. Уставленная цветами комната, и Лиана, — самый прекрасный цветок из всех возможных.

— Ты уже помогла, — погладил её по шёлку волос. — Появилась в моей жизни.

Она умолкла. Я почувствовал касание её губ к шее, лёгкое дыхание на коже и прикрыл глаза. Сильнее сжал ладонь, борясь с нарастающим желанием. От неё пахло весной, от неё пахло жизнью и любовью. Запах наполнил лёгкие, вмиг вскружил голову.

— Лиана, — просипел я, чувствуя, как ладонь её скользит от моего живота ниже.

— Тс-с-с, — шепнула она. Приложила палец к моим губам, заставив замолчать. Посмотрела прямо в душу, согревая, пробуждая, одним взмахом ресниц стряхивая ледяную корку, появившуюся на сердце за то время что её не было рядом. — Я просто хочу любить тебя. Вот так любить, когда ты рядом…

Потеряв контроль над собственным разумом, собственными чувствами, я накрыл её губы своими. Целовал уголки рта, щёки, подбородок, ловил дыхание. Нетерпеливо, порывисто стаскивал с неё облегающее серое платье и гладил бархатную кожу. Пальчики её забрались под мою водолазку, коснулись живота и сразу, нетерпеливо, — ремня. Шея, узкие хрупкие плечи…

— Я люблю тебя, — шепнул я ей и, не успело послевкусие слов раствориться в воздухе, их поглотила трель звонка. — Проклятый телефон! — Нащупал его в кармане и хотел было наощупь отключить, но Лиана остановила меня, дотронувшись до руки:

— Вдруг важное?

Я глянул на дисплей. Заколебался, стоит ли принимать вызов. Хотелось оставить эту ночь только для нас, а это… Завтра, всё завтра. Лиана ждала.

— Это из больницы, — пояснил я. — Врач.

— Ответь. — Она сжала мою руку. Снова словно мысли прочитала: — У нас всё впереди, Ренат. А твой брат… Ответь.

— Да, — послушав её, я поднёс мобильный к уху. — Да… Да… Ч-что… Да, я… мы сейчас приедем. В течении двадцати минут. Да…

Нажав на отбой, посмотрел на встревоженную Лиану. Она смотрела на меня с вопросом и, прежде, чем он успел слететь с её губ, проговорил: