— Вас ведь с Лианой связывают какие-то личные отношения, не так ли? — негромко проговорила она. Вроде бы и с вопросом, однако начни я отрицать, вряд ли она поверила бы в правдивость моих слов.

Колеблясь, я поджал губы. Лгать не собирался, но подобрать слова оказалось довольно трудно.

— Лиана прекрасная девушка, — проговорил я. — Что же до наших с ней личных отношений… Я бы хотел, чтобы это было так, но…

— Но?

— Не всё зависит от нас, — закончил я. Некоторое время она молчала. После чуть заметно кивнула.

— Спасибо за честность.

— Вам спасибо.

— А мне-то за что? — мать Лианы запахнула куртку. Непогода, бушующая в Грате почти всю неделю — с того самого дня, как мы с Лианой расстались, наконец сменилась тусклым солнцем поздней осени, но на улице всё равно было холодно.

— За то, что так воспитали дочь.

Мы снова умолкли. Спустя несколько секунд она посмотрела в сторону входа и, не ответив ничего на мои слова, проговорила:

— Мне пора, — опять перевела взгляд на меня. — Я уже долго гуляю, боюсь, опоздаю на процедуры.

— Конечно, — качнул головой и пошёл было дальше, но она остановила меня, окрикнув вновь:

— Ренат! — и, стоило мне обернуться, добавила: — Уверена, Вы знаете, что делаете. И Вы, и Лиана. Она уже слишком взрослая, чтобы приходить ко мне за советами… Одно я Вам могу пообещать: лезть не стану. И вовсе не из-за Вашего положения. Просто… мне кажется… Я думаю, Вы достойный человек для того, чтобы доверить Вам самое ценное, что у меня есть в жизни.

— Мне бы хотелось в это верить, — сдержанно проговорил я и пошёл прочь чувствуя, что мать той, что оставила у меня на сердце невидимую метку, всё так же стоит и смотрит мне вслед.

Лиана

Окинув взглядом забитый до отказа, рукоплещущий партер, я сделала шаг вперёд и наклонилась в грациозном поклоне.

— Браво! — выкрикнул кто-то из зала, вызвав у меня улыбку, коснуться которой я позволила лишь уголкам губ.

Очередной спектакль с моим участием в роли примы, как всегда вызвал шквал оваций, билеты были раскуплены все до единого. В последние полгода я работала, не жалея себя. Кроме балета у меня ничего не осталось, и я шла к своей детской мечте. Шла по осколкам собственной любви, но не позволяла себе даже оглядки на прошлое. Приезжала в театр ещё затемно и возвращалась домой ближе к полуночи, уставшая, но наполненная удовлетворением от понимания, что этот день сделал меня ещё лучше, на шаг приблизил к цели. Свободных мест в поначалу заполненных лишь наполовину залах с каждым новым спектаклем становилось всё меньше. До тех пор, пока их и вовсе не осталось. И вот теперь мне кричали «браво». Стоя, люди продолжали хлопать, не желая отпускать нас со сцены. Нет, не нас — меня, и я знала это, как знали и остальные участники театральной труппы. К сцене потянулись люди с цветами, я взяла букет у маленькой девочки с огромными серыми глазами и улыбнулась ей. Та ответила робкой улыбкой и несмело проговорила:

— Я учусь в балетной школе, — голосок её прорвался сквозь общий шум перезвоном колокольчиков. — Вы необыкновенная, Лиана. Когда я вырасту…

Я снова улыбнулась, посмотрела на её маму и ответила:

— Спасибо.

Букеты лежали возле моих ног на краю сцены: розы и лилии, тюльпаны, орхидеи… Театральный сезон подходил к концу, оставалось всего несколько выступлений. Больше не оборачиваясь на зал, я ушла со сцены и, только оказавшись за кулисами, смогла облегчённо выдохнуть. Чувства, так и не растраченные, я каждый раз выплёскивала в танце. Сегодняшнее выступление исключением не было. Теперь же внутри меня царили покой и некоторое опустошение. Впрочем, я знала, что это ненадолго — час, другой, но едва наступит ночь, едва я окажусь в собственной постели…

Пройдя мимо девочек из кордебалета, среди которых и сама начинала на этой сцене меньше года назад, я открыла дверь своей гримёрки. Не всем в труппе я была по душе. Зависть, досада, неумение радоваться за других… Как ни странно, лишь Жанка, вовсе не отличавшаяся особенно добрым нравом, не стала относиться ко мне как-то иначе.

— Ты молодец, — сказала она как-то, в первые дни после моего возвращения из-за вынужденного перерыва. Ноги только-только зажили, танцевать было ещё сложно, но я изо всех сил старалась выкладываться на полную. — Не упустила своего. Так и надо, Лиана. Жизнь — штука такая.

Тогда она обняла меня и подмигнула. Наученная горьким опытом, я восприняла эти объятия с опаской. Но, кажется, Жанна камня за пазухой не держала.

Усевшись на пуфик возле большого, до блеска начищенного зеркала, я оперлась локтем о столик и принялась освобождать стянутые в тугой пучок волосы. Бросив на столик последнюю шпильку, облегчённо выдохнула и помассировала голову пальцами. От стоящих на уголке лилий исходил тяжёлый сладковатый запах, но меня это не раздражало. Ещё несколько букетов в вазах у стен, возле белого кожаного диванчика… Мне нравилось иметь собственную отдельную гримёрку, нравились тишина и спокойствие, которыми можно было насладиться после спектакля.

— Да, — отозвалась я, услышав стук в дверь.

На пороге появилась держащая в руках огромный букет алых, на длинных стеблях роз, Ольга Константиновна.

Пройдя внутрь, она подала мне цветы.

— Держи, — посмотрела на меня с ожиданием, словно бы хотела услышать от меня нечто большее, чем привычное «спасибо». Тёмно-синей лентой к стеблям роз была привязана продолговатая коробочка с окружённой вензелями прописной буквой «А». Развязав ленту, я взяла её и открыла. Увидела изящный, тончайшей работы золотой браслет с некрупными бриллиантами. Достала его и, положив на ладонь, проговорила, глянув на так и стоящую рядом руководительницу: