– Прости ничтожных своих рабов, господин, мы тебя не признали! Возрадуйтесь, к нам снизошел Он!

Зверь успокоился и вернулся на свое место, пока я судорожно возвращал челюсть в исходное положение. Это что, эти упоротые подумали, что имеют дело с Бафометом? Да, вот что курение травы и прочие трансовые методики делают с людьми. Хотя обычно черти вроде бы бывают у алкоголиков, кажется.

Я обвел взглядом это место. Да, то самое, где казнили агента, вон даже цепи свисают с потолка. И та самая бревенчатая стена на заднем плане. Логово ковена.

– Встань, раб! — за меня словно говорил мой темный зверь.

– Да, господин! — споро поднялся на ноги главсектант.

– Кто тебе велел убивать во славу мою? — я надеялся, что чушь, которую я буду сейчас нести, будет убедительной.

– Эйгорн, ваш раб, мой господин!

– Где мне его найти?

И тут сектант достал свою мобилу. Меня чуть не разобрал смех — раб беседует с богом, и показывает ему контакты на телефоне.

– Вот, все здесь! — он разблокировал телефон и показал мне список контактов.

Я отключил блокировку и сунул телефон в карман.

– Все телефоны — сюда, — я достал из сумки пакет.

Подбираясь на полусогнутых, дрожащими руками, сектанты клали телефоны мне в кулек.

– А зачем они вам, владыка?

Что-то ты осмелел, много вопросов задаешь. И вообще, что с вами делать? Ну это не вопрос. На вас висит столько крови и убийств, достаточно убийства агента русской разведки, это уже смертный приговор. И я его осуществлю.

Не отвечая на глупый вопрос, я просто взял его за голову и подбородок и резко дернул, услышав треск ломающихся позвонков. С самым главным покончено. Я осмотрел сарай, мазнув взглядом по кучке всхлипывающих и сбившихся в кучку от ужаса сектантов. Господи, что за мерзкие людишки! Как кого-то мучать и убивать, прикрываясь верой в Бафомета, а на самом деле, я больше чем уверен, ради острых ощущений и пьянящего чувства вседозволенности и власти над другими людьми, так все нормально, а как за это отвечать — кишка тонка? Ну ничего, теперь вы это испытаете на себе. О, да тут и канистра с бензином есть! Я, не обращая внимания на кучу перепуганных инфузорий, щедро облил стены сарая, и вылил остатки на покрытый соломой пол.

– Ну а теперь счастливо оставаться! — я вышел из сарая. Запалив кусок соломы от зажигалки, я бросил его в проем на пол, успев заметить, как весело занялось пламя под визг сектантов, захлопнул дверь и быстро вогнал в петли брус, которым сарай запирался снаружи.

А вот теперь надо делать ноги. Но объяснить полиции кто есть ху тоже не мешало бы… Чтобы не думали про белых и пушистых жертв. Ладно, оставим приветик в доме главы этой секты — телефончик со снятым видео казни агента. Как маленький бонус местным полицаям. Пусть лучше работают, чтобы знали, кто у них под боком живет.

Тао Сунь не составляло труда выяснить, где обосновался молодой Драбицын. Почему бы не нанести ему визит вежливости, который может закончиться и смертью последнего? Но сначала следовало экипироваться. Официально китайских кварталов в Питере не существовало — политика властей и полиции упорно препятствовала созданию этнических районов в городе, это не Париж и Нью-Йорк с их чайнатаунами. Но китайские лавки в городе были — а где их в мире только не было? Пробирающиеся как тараканы желтые бестии лишь притворялись кивающими болванчиками, но где один — там начинали роиться и остальные, в основном нелегальные мигранты, которых в свое время все-таки завезли на стройки Империи, повторяя ошибку САСШ и других стран. Что поделаешь, мигранту, особенно нелегальному, можно платить чисто символически, а закрыть околоточному глаза можно не только и не столько за деньги, сколько бесплатной работой на стройках в том числе и государственных объектов. Чуть подшаманил бухгалтерию — и по документам строили небольшие объекты русские артели за вполне вменяемые и идущие в карман полицмейстеру и его свите деньги. Да, надзор за полицией со стороны СБ был жестокий, но иногда и удавалось обмануть бдительные органы на местах.

Антикварный магазин Яо Чанглина, или дядюшки Чанга, славился в Петербурге, как лавка раритетных древностей. Здесь помешанному на Поднебесной — это было модно- можно было найти хоть черта лысого с узкими глазами, чего только не было. Было и то, что не указано ни в одном каталоге и амбарной книге.

– Здравствуйте, достопочтенный Чанглин, да продлятся ваши дни! — поклонился Тао Сунь.

– Здравствуйте, вы покушали? — ответил дядюшка Чанг традиционным китайским приветствием.

– Да! Благодарю Вас! А Вы?

– Да.

– Я к вам от вашего племянника, Кианфана, — Сунь заметил, как старый китаец непроизвольно вздрогнул. Ну еще бы, один из старых знакомых, Хэ Кианфан, был помощником босса одной из знаменитых китайских триад.

– Что вы хотели? — перешел на холодный деловой тон старый китаец.

– Мне нужны вот эти древности, — подал ему записку с иероглифами Сунь.

Разумеется, никакими древностями там и не пахло. Оружие и снаряжение, необходимое для его миссии, которое мог достать старый китаец по своим каналам.

– Я думаю, что эти вазы можно будет достать. Но продаю их не я, а один мой знакомый. Вот его адрес, — дядюшка Чанг накорябал несколько иероглифов на обороте записки.

– Благодарю вас, — приподнял шляпу Сунь. — До свидания!

Старик даже не удостоил его ответом. Ему не доставляло никакой радости помогать таким людям, и, если бы не грехи молодости… Впрочем, что о них теперь вспоминать. Все это в прошлом, которое иногда дает о себе знать.

Сунь остановился у входа в парадное одного из доходных домов на Черной речке, пережитка более чем столетней давности, которые, однако, оставались еще в Петербурге. Освежив в памяти записку, он прошел внутрь, прошел холл, выложенный протертой за сто лет метлахской плиткой, и подошел к старомодному, допотопному лифту, совершенно неавтоматическому, требующему закрывать и открывать двери кабины самостоятельно. Критически осмотрев его, китаец хмыкнул — нет уж, в лифтах ездят только новички, да и то не все, лучше лифта ловушки нет. Придется подниматься по крутой выщербленной ногами бесчисленных жильцов каменной лестнице, что, учитывая высоту этажей, было совсем нетривиальной задачей.