— Ну?! Чего ломишься? — упираю недовольный взгляд в молоденькую служанку в длинном тёмно-коричневом платье, белом переднике и чепчике на голове.

— П-простите, госпожа, но вы просили в-вас разбудить рано утром, — испуганно ответила обладательница объёмной груди и довольно симпатичного округлого личика в веснушках. — И вот ваша одежда, которую вы приказали постирать, — служанка неуверенно протянула в мою сторону небольшую стопку аккуратно сложённой одежды.

— Извини, что напугала, но разве сейчас утро? — посторонившись, пропускаю её внутрь.

— Вам не за что извиняться, госпожа! — в голосе слышалось удивление: извиняться перед прислугой тут было не принято. — Скоро будет пять.

А посыльный от караванщика обещал явиться после семи. Стоило вчера уточнить, когда именно утром меня будить. Слуги вставали рано, вот и подняли, когда рабочий день начался. В следующий раз будет уроком. Зато теперь можно собраться и позавтракать, не торопясь.

— Вот, возьми, — протягивю «веснушке» мелкую серебряную монету. То, что на слуг можно орать и поднимать руку, не значит, что нужно.

— Спасибо вам, добрая госпожа! — радостно блеснув глазами, служанка быстро спрятала монету под передником. — Вас ведь тоже напугал ночью злой дух?

— Злой дух?

— Говорят, что это мёртвая жена злого богатея Джузо явилась с того света, чтобы покарать своего отравителя, — понизив голос до полушёпота сказала девушка. — Миранда, наша старшая, крутит роман с его дворецким и она всё у него узнала, когда тот заявился. Я и сама слышала, как он рассказывал! А бледный весь был! — всплеснула руками разговорившаяся горничная. — Что снег!

— И что же он рассказал? — терзаемый смутными подозрениями о личности «злого духа», уточняю я.

— Так это… Говорил, что проснулся посередь ночи, и так жутко стало, будто сама Смерть за спиною. Тут и младенец заорал ещё. Он и вышел посмотреть, что делается. А там — все слуги из комнат вышли, от страха дрожат, а отчего — не знают! Пошёл, говорит, тогда в хозяйскую спальню, вдруг случилось чего с господином? Постучался, а когда никто не ответил, приоткрыл тихонечко дверку. А там… — сделав драматическую паузу, служанка значительно на меня посмотрела, — Господин Джузо мертвый лежит! И девка его постельная ни жива, ни мертва. На кровати застыла, молитвы шепчет. Господин дворецкий эту дуру по щекам хлещет, спрашивает — что случилось? А она только громче молится. И тут сверху как засмеются, да жутко так! Ну, вы сами, небось, слыхали, — оборвала себя горничная, торопливо совершив отвращающий зло жест. — Девка, та сразу в обморок упала, да и господину Рихарду лихо стало. Послали, значит, конюха в околоток, а когда полицейские ушли, подались кто куда из проклятого дома.

— Однако… — тихо выдыхаю, не зная, как реагировать на услышанное.

Вообще-то моя земная память говорила, что я должен ощущать муки совести. Но кроме чувства досады, направленного на неспособность удержать свои эмоции и давление «жажды крови» в узде, я ничего особого не испытывал. Видимо, влияние нынешней грани личности сильнее предыдущей.

Оно и к лучшему. Чувство жалости к случайным жертвам — не та роскошь, которую я могу себе позволить.

Но это не значило, что я не буду пытаться их избежать. Да и нет-нет, но скреблось на краю сознания чувство вины.

— …Вот и я говорю! Ужас, настоящий ужас! А вдруг она не уйдёт?! — активно жестикулируя, продолжала болтать девушка. Но уловив в моих глазах потерю интереса, она быстро закруглилась и отправилась по своим делам.

***

После того, как служанка удалилась, я, пребывая в задумчивости, прошёл к своей дорожной сумке. Руки на автомате достали оттуда упаковку таблеток и вытащили одну. Очнувшись от своих размышлений, с неприязнью гляжу на белый кругляш. Утро начинается с дозы, блин! И как ни хотелось отправить эту и все остальные таблетки в унитаз, пришлось перебороть глупый порыв. Отколов примерно восьмую часть таблетки, отправляю остальное в рот и запиваю водой.

Проверим, насколько можно снизить дозу без появления симптомов ломки.

Выполнив лёгкую зарядку, направляюсь в сторону санузла. Сделав свои дела, по-быстрому ополоснулся под прохладными струями воды. Вытираясь, гляжу на своё привычно-непривычное отражение в зеркале.

Оттуда смотрела по-детски милая, невысокая и худенькая (или правильно говорить — изящная?) девочка с небольшой грудью лет двенадцати-четырнадцати от силы. Большие серые глаза на светлокожем лице с любопытством и лёгкой иронией глядели из зеркала, а не успевшие до конца высохнуть пряди чёрных волос необычной прически до плеч уже начинали забавно топорщиться по бокам, делая голову похожей на смотрящую вверх стрелку.

Разглядывая отражение в зеркале, я-иномирец ощущал себя немного извращенцем. Роскомнадзор бы не одобрил, да.

«Ни дать, ни взять — бездушная убийца на службе тёмной Империи, — насмешливо прозвучало в голове. — Вот как прикажете с такой внешностью наводить ужас на врагов и внушать трепет сердцам союзников? Силой кавая, что ли? Лоли пауэр, хех!»

«Ладно, раз уходить из Отряда не нужно, то и необходимость во внушающем внешнем виде тоже отпадает. Враги режима, хе-хе, не жаловались. Да и не враги тоже», — вспомнив свою дипмиссию по подчинению варварских шпионов, невольно усмехаюсь. Стоило убить самых наглых и поднять марионетку из сильнейшего воина племени, как варвары моментально перестали качать права и захотели вернуться к переговорам. И кто скажет, что я не дипломат?