«Лысый ублюдок! Как будто мы виноваты в том, что сражались не как нужно, а как нас учили!»

Утром нас освободили из карцера и приказали следовать в актовый зал, где Командир решил выступить с речью. Когда все собрались, он объявил, что Ремус, получив тяжёлое ранение, потеряла возможность сражаться. Став бесполезной для Империи, она была утилизирована.

Явно наслаждаясь произведённым эффектом, генерал певчей птицей продолжал разливаться о нашем долге перед страной, о необходимости быть сильными и о том, что Империя не настолько богата, чтобы кормить слабаков и идиотов. Но я, как и другие ребята, его не слышала, будучи оглушена прозвучавшей новостью.

Картина светлого будущего окончательно треснула и, разлетевшись на мелкие осколки, рухнула в пучины мрака.

***

Дальнейшие воспоминания не несли ничего нового. Я и так неплохо помнил последующие миссии, которые мы с Гин, Наталом и ещё одной девушкой и парнем продолжали выполнять. Некоторые из заданий на взгляд землянина были достойны фашистских карателей.

Также я помнил и встречу с группой Акаме, которая спасла нашу троицу из плена. И присоединение нашей выжившей троицы к Элитной Семерке, взамен погибших.

…Гибель Гин, которую буквально сожрали изнутри жуки долбанутой инсектомантши… другие смерти…

Воссоединение с сестрой стало, пожалуй, единственным по-настоящему светлым моментом после окончания учебы. Правда, просматривая воспоминания новыми глазами, я мог заметить, как, выполняя задания и теряя товарищей, Акаме всё сильнее разочаровывалась в Империи и том, что мы делали. Не удивительно, что в какой-то момент она решила уйти.

Когда сестра предложила бежать вместе с ней, это стало для меня настоящим шоком. Самый дорогой человек предлагал немыслимое — предать Империю! Шок, непонимание, жгучая обида… Что из этого было моими чувствами, а что навеяно гипнозакладками? Я и теперь не имел понятия. Даже сейчас поступок сестры казался предательством тех, кто умер и тех, кто остался жить. Пойди я тогда с ней, и в будущем пришлось бы сражаться против бывших товарищей.

Элитную Семёрку никто не пичкал ни наркотиками, ни гипнозакладками, ни особой пропагандой. Сестра с её обострённым чувством справедливости, насмотревшись на тёмные стороны Империи вместе с тем, что представляли собой командиры и имперские чиновники, вряд ли могла поступить иначе. Да и убийства поддерживающего мятежников мирного населения были для неё неприятным испытанием. Семёрку явно не учили на смертниках.

Так или иначе, сестра сбежала, убив преследующего её «приёмного отца» Гозуки (туда и дорога) и одну из Семёрки — Тсукиши (сокомандницу было немного жаль).

Была ли предательницей сестра — или те, кто спровоцировал её уход? Неприятно осознавать, но с характером Акаме её рано или поздно устранили бы. Она совсем не проявляла восторга от нынешней Империи и, что опаснее, не умела молчаливо терпеть несправедливость.

После побега Акаме новый командир Маркус, пришедший на место убитого сестрой Билла, выдал новые наркотики, сказав, что я смогу стать ещё сильней и заменить предательницу. В душе воцарились холод и пустота.

Лишь Натал и его поддержка хоть как-то помогали держать себя в своём уме. Если б и он меня оставил, наверное, я бы полностью спятила.

Когда друга, ставшего мне как брат, подстрелили на западной границе, на миссии в деревеньке Тэкидо, я была на грани. К счастью, рана оказалась не такой уж опасной, и за пару недель Натал пришёл в порядок. Увы, нас тогда ждали, и битва двумя группами против сотен повстанцев не прошла без потерь. Мятежники пригнали далеко не худших людей, но разбить нас не смогли, жестоко поплатившись за недооценку.

Остатки двух групп расформировали и создали новую группу А. Теперь мы стали Элитным Отрядом.

— Командование… офицеры… Ур-роды! И эти люди называли сестру предательницей? Ублюдки! Да они сами — хуже мятежников! Раковая опухоль на теле Империи!

«Хрясь!» — отломился под пальцами край стола.

— Так! Нужно успокоиться. Не хватало ещё номер порушить или разбудить ребят КИ, — встав, начинаю расхаживать из стороны в сторону.

«Нет, ну какие же твари!»

Хотелось взять катану и пойти убивать. Неважно кого, но как можно больше и кровавей.

Стоп, так дело не пойдёт! Такими темпами можно сорваться и натворить глупостей. Решив, что мне не помешает проветриться, я открыл окно и, подхватив артефактный клинок, бесшумно прыгнул на черепицу дома через улицу. Мягко приземлившись, перескочил оттуда на кровлю следующего и оказался на плоской крыше трёхэтажного здания со стрельчатыми окнами.

Свежий ночной воздух помог привести мысли в порядок. Лёжа на крыше и подложив под голову руки, я, глядя на звёзды, предавался размышлениям на классические темы: кто виноват и что делать?