А вот мы с Наталом похвалы не удостоились, лишь брюзгливого замечания о том, что посещать здание культуры с оружием — вульгарно. «И вообще, о чём думают ваши родители?».

На логичное обоснование в виде таящихся по углам злобных революционеров (ну, если верить газетам), вздорная бабка пренебрежительно фыркнула в мой адрес и, вздёрнув голову, удалилась. Видимо, моя персона ей не понравилась, на друга, вредная старушенция смотрела не столь враждебно.

Вероятно строгий взгляд, нравоучительный тон и поджатые губы должны были произвести какой-то эффект, но для того чтобы прошибить толстокожесть убийцы, этого мало. Слёзы и мольбы, проклятия и щедрые посулы, попытки давить на жалость, безумные крики и угрозы… Что в сравнении с этим — нотации скучающей бабки? Хотя мимолётную вспышку раздражения и желания устранить источник шума, скандалистка вызвать смогла.

Странная, разве не понимает, что задирать воинов духа — небезопасно? Среди нас хватало неуравновешенных личностей.

* * *

Я ненадолго замер, изучая картину с бегущими по цветочному полю маленькими детьми. Лица девчонок и ребятишек замерли в улыбках, некоторые приоткрыли рот в легко читающемся весёлом смехе. Особенно широко смеялся предпоследний мальчик, что на бегу повернул голову к держащей его за руку подруге. Очень позитивное полотно. Правда, расшалившееся воображение почему-то дорисовало преследующего детей монстра. Улыбки обернулись гримасами ужаса, а весёлый смех — криками. Занимательные выверты восприятия.

— Занятно, — произношу вслух.

— Тебе понравились «Малыши на поле»? — подошла ко мне Эрис. — Очень добрая и красивая картина, «Малыши» — одно из последних полотен этой художницы. Здесь она изобразила своих внуков, представляешь?! — Глаза девушки возбуждённо блеснули. — Теперь люди могут увидеть их даже через века! Только, я думала, что ты, эм, не очень любишь детей, Куроме.

— Неприязни к ним у меня тоже нет, — дёрнув плечом, отвечаю девушке. — Просто если поменять точку зрения, дорисовав злого преследователя, то улыбки и смех становятся гримасами страха и криками ужаса. Разве не смешн… — я замолчал, сфокусировав взгляд перед кончиком носа, в который упёрся пальчик блондинки.

— Хи-хи-хи. Видела бы ты себя со стороны! — Эрис убрала палец с моего носа и прижала к своему, заодно сведя глаза в одну точку и изобразив недоумение. Получилось настолько потешно, что у меня не вышло не улыбнуться. — Хватит притворяться мрачной злюкой!

— А кто тебе сказал, что я притворяюсь именно злой, а не наоборот? — на губах появилась средней кровожадности усмешка. — Трепещи, ибо я ужас, летящий на крыльях ночи! — бросив высокомерный взгляд на собеседницу, заявил я. — И… эй, хватит щекотаться!

— Хи-хи, ты падёшь от моих рук, злобное порождение мрака! Изыди и верни мою подругу!

— Твои потуги смешны, светлая! Я владычица нежити и кошмаров! Сама тьма течёт по моим венам, а тепло жизни давно заменил смертный хлад! — надменно, с толикой тщательно подпущенной грусти произнёс я, подхватив игру. — Моё тело неуязвимо к щекотке! Ты меня позабавила смертная, я дозволю тебе уйти. Но если не отступишь… — в голосе появились шипящие нотки. — Превратишься в одного из безмолвных слуг!

— Нет! Тебе меня не запугать, демон! — Эрис гордо вскинула носик и встала в «героическую» позу, уперев руку в бок. — Я не отступлю! Не брошу подругу в твоих когтях, порождение мрака! И если на тебя не действует моя сила щекотки, тогда… — девушка на миг опустила глаза, но тут же решительно подняла взгляд. — Тогда я применю Это!

— Обнимашки!

— Эрис, Куроме, успокойтесь! Вы же не хотите, чтобы нас выгнали? — прислушавшись, и вправду можно было различить неодобрительные шепотки работниц галереи, пока ещё тихие, но набирающие обороты.

— Демон проиграл и молит о снисхождении. Может, отпустишь меня, о светлая героиня?

— Не пущу. Прими свою участь с достоинством!

— Ну, тогда… — обнимаю девушку в ответ, правда, хм, пониже талии.

— К-куроме, что ты делаешь? — Эрис пересмотрела своё решение и перестала меня тискать.

— А что? Разве дальше не должна быть сцена с всепобеждающей силой любви? — провожаю взглядом мелькнувшую в воздухе копну светлых волос девушки, скрывшейся за спиной кавалера.

— Кхм, — недовольно прокашлялся Натал.

— Мы не в твоей извращенской манге, — блеснув яркой зеленью глаз, Эрис выглянула из-за плеча парня и показала мне язык.

— Ладно, пошли в следующий зал, — со вздохом отвечаю я, поглядывая на скандальную бабку, которая, судя по виду, снова подумывала подойти и прочесть нам нотацию. — Но как же сила любви?

— Передай Кей Ли, что если он ещё раз попробует впихнуть тебе свою порно-мангу, то я сожгу все его запасы. Он плохо на тебя влияет, Куроме, — проворчал друг, получив в ответ тихий смешок.

Мы продолжили своё культурное обогащение под руководством вновь взявшей на себя роль рассказчицы Эрис.

Некоторое время я размышлял об участившихся вспышках гнева и о том, как буду с ними бороться без зеленоглазой «светлой героини» и её обнимашек. Не то чтобы я не в состоянии контролировать вспышки злобы, просто общаясь с этой во всех смыслах светлой девушкой, удавалось чувствовать себя чище и спокойнее, почти как в лучшие годы прошлой жизни.