Недобросовестный торговец очень хотел жить и от того пылал жаждой сотрудничества. Он был готов сдать всех и вся лишь бы его не стали убивать, но к его неудаче ничего стоящего он не знал. Собственно я и освободил его от кляпа совсем не для допроса. Мне был нужен объект, на котором можно проверить эффективность прямого внушения и той обратной эмпатии, которой я пытался влиять на Булата.

— Сейчас я буду задавать тебе вопросы и отдавать приказы, а ты сопротивляться. Потом расскажешь о своих ощущениях.

— Не понимаю о чём ты…

— Если мы тебя отпустим, то ты заплатишь десять тысяч золотом как обещал? — не став дослушивать я начал эксперимент.

— Конечно, не сомневайтесь! — расплылся в улыбке мужчина, собираясь заверить пленителей в своей честности и щедрости, но был перебит.

— Говори правду! — надавив духовным давлением, стараюсь вложить в него и в голос максимум силы, желания подчинять и веры в своё право приказывать.

— Н-нет денег… Сбегу… если будет шанс… — на округлом лице мелькнуло удивление, сразу сменившееся паническим страхом и ожесточённой внутренней борьбой. — В Столицу… к… сем… пкхе! — мужчина сплюнул кровь из прокушенной щеки. — Щт… что за срань?!

— Не шуми, я уже сказала, — отвечаю, не отвлекаясь от записей в блокнотике. — Насколько кстати заметно влияние?

— Как неоструганный кол в жопе, — огрызнулся испытуемый.

— Хм, доходчиво, — карандаш крутнулся меж пальцев.

«А если так?» — я попытался придать духовному давлению окрас дружелюбия, как и при разговоре с Булатом, использовав эдакое КИ-наоборот.

Само собой жуликоватый торговец оружием, в отличие от владельца Инкурсио, никакой симпатии не вызывал, но забросив в рот печеньку и сконцентрировавшись на её вкусе, а так же на воспоминаниях об общении с Наталом и Эрис, у меня получилось выдать вовне толику позитива. Судя по несколько расслабившейся позе и взгляду моего визави, этот приём оказался далеко не так заметен и неприятен, да и эффективность, за счёт незаметности, оказалась выше. Впрочем, нервозности и настороженности это не убрало, просто сбило накал.

— Так, продолжим. Где говоришь, живёт твоя семья? …

В целом, практика подтвердила ожидания. Если говорить о деэмпатии, то какое-то влияние на эмоции получалось, но скорее корректирующее. Ненависть в любовь или страх в доверие обратить не удалось даже у находящегося в раздрае, не слишком волевого подопытного. Но способность интересная. Полезно уметь заставить себе доверять или хотя бы пригасить подозрительность. Конечно, тонкие воздействия убийце-штурмовику немного не по специальности, но начинающей заговорщице — вполне. А вот строить из себя джедая с их словесными внушениями не получится — слишком грубый и неэффективный приём.

Так как в основе навыка лежало грубое подавление духовной силы цели, что резко снижало её волю и критичность мышления, КПД у столь топорного способа было соответствующим. Даже жалкий бандит, сообразив, что к чему, научился скидывать воздействие за несколько секунд. Это ещё нужно будет проверить, но скорее всего даже самый завалящий Ученик и не заметит моих попыток навязать свою волю.

При воспоминании, с каким восхитительным высокомерием песни Эрис плевали на вставшие предо мной ограничения, из груди вырвался вздох. Разумеется, способности блондинки не могли нас к чему-то принудить, да и не несли такой цели, напротив дарили возможность насладиться воистину волшебным пением. Но факт воздействия на высокоранговых воинов духа, оставался фактом, как и то, что Эрис тогда даже не пробудила свою духовную силу.

Вот и выходило, что таланта у меня нет. А без таланта на быстрый рост можно не рассчитывать. По всему получалось, что хорошие способности в этой области я имел лишь в использовании КИ. Наверное, можно извернуться, у меня даже имелись идеи как это сделать. Вот только я не имел гарантии хорошего или хотя бы пристойного результата, а во времени был жёстко ограничен. Приходилось выбирать, на каких направлениях концентрироваться, а какие оставить до лучших времён.

«Голос Власти. Приоритет развития: средне-низкий, — появлялись вслед за грифелем аккуратные буквы убористого почерка. — Собрать дополнительную статистику на одарённых. Деэмпатия. Приоритет развития: средне-высокий».

Немного подумав, дополняю записи: «Подумать над средствами противодействия высокоуровневым ментальным навыкам (тейгу). Повысить устойчивость разума. Приоритет: высокий».

Из размышлений меня вывел голос Кенты.

— Мы закончили. Может, прекратишь издеваться над этим человеком, госпожа?

— Это не издевательства, а исследования. Почти безобидные, между прочим, — я поучительно взмахнул выуженной из мешочка печенькой, — образец ещё живой и даже не покалеченный. Траты энергии, непривычное использование способностей и необходимость себя эмоционально накручивать вызвали приступ голода. — Он вам, кстати, нужен? — прожевав сладость, спросил я у лысого, махнув в сторону «добровольца».

— Нет. Оставили тебе для допроса. Сай, — кивок в сторону курящего на улице Счетовода, — хотел разобраться с теми, из-за кого на нас напали.

— Завалите меня, да? — подал голос бандит.

— Угу. Сейчас, доем только, — я забросила в рот следующую вкусняшку. — Сам виноват. Вёл бы дела честно, никто бы вас не тронул. Обманывать клиентов плохо.

— Господин, госпожа, пожалуйста, я сделаю что угодно! Это всё Гробарь! Это он лил в уши про сочных лохов без крыши!

Кента развернулся и поспешил удалиться.