— У-ах, — прикрыв рот ладонью, зевнула девушка. На этот раз она предстала в коричневых штанах и белой рубашке с кружевами. — Доброе утро, Куроме. Не ожидала, что ты решишь нанести столь ранний визит.

— И тебе привет. Я и сама не ожидала, — пожал я плечами. — Проснулась пораньше, вот и решила заглянуть. Надеюсь, я не слишком не вовремя? Как, кстати, твоё здоровье? Не простыла вчера?

— Спасибо, хорошо, — меня одарили светлой улыбкой. — Я рада тебя видеть, Куроме, — улыбка стала смущенной. — Но мне даже нечем тебя угостить. Я думала, что ты придёшь вечером, когда мы доедем до Крепости Южных Врат. Я бы чего-нибудь купила или пригласила тебя в кафе. А сейчас есть только какие-то невкусные сухари и чай, — девушка состроила пренебрежительную гримаску. — Если это вообще стоит называть чаем.

— Если хочешь, могу поделиться своим, а из сладкого есть немного печенья, — поняв, что ляпнул, я прикусил язык, но слово не воробей. В конце концов, несмотря на шевеления жадности, стратегический запас «печенек Тёмной Стороны» можно пополнить в городе. Если девушка не откажется, так и быть, потрачу немного вкусняшек.

Две.

Одну мне и одну ей.

Эрис, вопреки моим подспудным надеждам, не стала отказываться от сладкого. Спустя несколько минут над костром рядом с котелком был пристроен металлический чайник, а я, на время забыв обо всех своих проблемах и планах, полуприкрыв глаза, слушал болтовню блондинки. Запах дыма, тепло костра и голос девушки навевали приятные воспоминания о посиделках с Акаме, когда мы так же болтали о всяком-разном, сидя у огня после тренировки.

— Ты меня не слушаешь? — вывел меня из расслабленно-созерцательного состояния немного обиженный голос блондинки.

— Слушаю, — ответил я с лёгкой улыбкой, — просто вспомнилось кое-что хорошее. Ты рассказывала про осенний фестиваль, на который вы едете, а до того о том, как испугалась ёжика, который залез в твою сумку.

— Что-то хорошее? Расскажешь? — ярко-зеленые глаза вспыхнули любопытством. — Это парень?!

— Нет. Меня в этом плане привлекают милые девушки. Такие, как ты, — прошептали мои губы на ушко светловласки, когда я вышел из ускорения за её спиной.

— Ой! — дернулась та, чуть не упав, но мои руки на её талии удержали девушку. — К-куроме, что ты делаешь? На нас же смотрят, — прошептала Эрис, порозовев. — Нельзя же так.

— Смотрят на что? — удивился я. — Мы ведь ничего такого не делали. Но если ты хочешь… — мои руки медленно поползли вверх.

«Забавно всё-таки её смущать, но что-то меня заносит», — подумал я, когда вернулся на своё место. Покрасневшая девушка неодобрительно бурчала себе под нос о новых веяниях и недопустимости демонстративного попрания устоев.

— Ладно, всё, больше не буду над тобой подшучивать, а то ты закипишь раньше чайника, — рассмеялся я. — Просто ты так смешно и мило смущаешься, что мне трудно удержаться.

— … — молча надулась блондинка, скрестив руки под грудью и всем видом показывая, как она обижена.

— Ну не дуйся, я не собиралась к тебе всерьёз приставать, всего лишь шутила. Если тебя это злит или обижает, то я больше не буду.

— Я знаю и не злюсь, н-но твои шутки слишком смущающие, — девушка решила принять мои извинения и сменить гнев на милость. — И люди смотрят, — добавила она, оглядевшись по сторонам, — что о нас могут подумать? Не нужно так шутить.

— Это всё влияние одного нехорошего типа из моей команды, — спихнул я вину на нашего отрядного шута. — Он просто жить не может без шуточек и подколок, вот и набралась у него, — развёл руками. — Постараюсь себя сдерживать на людях, раз тебя так беспокоит мнение посторонних. Вода, кстати, закипела, — обратил я внимание на поваливший пар.

— Ох! Я совсем забыла про заварочный чайник! — подхватилась зеленоглазка и торопливо скрылась внутри дилижанса. — Вот, — мне был продемонстрирован белый керамический чайник с длинным носиком, — сейчас заварим по всем правилам.

После того, как Эрис дождалась пока вода немного остынет — заваривать кипятком нельзя! — а потом поколдовала над чайником и заваркой, мы отошли на несколько метров, чтобы не мешать остальным артистам, и устроились на расстеленном покрывале. Блондинка с удовольствием пила чай с печеньем, рассказывала о своей жизни в Столице и путешествии вместе с труппой. Впрочем, девушка оказалась не настолько доверчивой, как казалось поначалу. Делиться подробностями она не стала, имён с фамилиями тоже не называла, говоря обобщённо.

Как я и предполагал, незадачливая путешественница находилась на домашнем обучении и мало общалась с ровесниками. То-то она мне показалась отличающейся от большинства виденных дворян. Видимо, из-за недостатка контактов не успела набраться спеси и прочих «милых» черт столичной аристократии.

Мать девочки происходила из достаточно старого благородного рода и умерла, когда Эрис исполнилось пять. А отец — успешный магнат, потомок купившего наследное дворянство богача — поручил воспитание дочери учителям и гувернанткам, сам с ней почти не общаясь. Что любопытно: по словам девушки, род её матери пресёкся примерно одиннадцать лет назад, когда умер предыдущий Император. Проиграли в борьбе за власть?