Анна не смогла заглянуть ему в глаза, он отвернулся, спрятав болезненную судорогу. Она знала и так. И молча приняла его помощь, забралась в фургон. Внутри нашлись еще черные пакеты, на один из которых он усадил ее. Марк торопился и двигался быстро и уверенно. Она догадалась, что его план еще не добрел до заключительных остановок.

— Тебя вывезут.

— А ты?

— На другой машине.

В его руках откуда-то появилась пластиковая стяжка.

— Тебе придется вновь встретиться со спецами, — надавил он.

— Марк.

— Хочешь заработать соучастие? Я не буду прятать тебя.

Он ловко заплел ее руки, перекинув их через поручень.

— Нужно переждать, малыш.

Она лишь выдохнула, понимая, что сейчас не время для пререканий.

— Что мне сказать?

— Как было.

— В смысле?

— Ничего не выдумывай. Не надо.

— Тогда зачем...

Она подняла руки, которые он уже приковал к поручню.

— Прости меня.

Что?

— Марк?

— За всё дерьмо, что случилось с тобой из-за меня.

— Мне не нравится момент, который ты выбрал.

Очень не нравится. Как его тон и его взгляд. Вот этот мягкий обнаженный взгляд... Но он не дал осмыслить прозвучавшие слова до конца. Марк притянул к себе и жадно поцеловал. Его ласка, искренняя и пронзительная, забрала ее, как случалось каждый раз. Она поддалась его теплу и забыла тревогу на мгновение.

— Все будет хорошо, малыш, — шепнул он. — Обещаю.

Он как будто прощался.

Максим выждал три недели. Появился на пороге с тихой улыбкой и внимательным взглядом. По молчанию она поняла, что заготовленные фразы в миг вылетели из его головы, и молча отступила в сторону, впуская в квартиру.

Хотя не хотела никого видеть.

— Был неподалеку? — спросила Анна, нависнув над полкой и неотрывно следя за тем, как Макс расшнуровывает кроссовки.

— Не совсем.

Он выпрямился и как-то странно посмотрел... будто не собирался задавать вопросы или верить ответам, а хотел прочитать всё по ее лицу.

— Чай? — Анна резко развернулась, ускользая от рентгена, и побрела на кухню.

Его шаги тут же застучали за спиной. Он опередил ее пока она наливала воду в чайник, достал чашки из верхнего шкафа, безошибочно открыв нужную дверцу.

— Как у тебя дела? — спросила Анна. — Прости, я не звонила.

— Я сам не решился звонить. Почему-то это сложнее.

Она кивнула. По телефону легче создать лишь видимость разговора. Барьер из пустых фраз и больше ничего. Глаза в глаза такой фокус провернуть намного сложнее, почти невозможно...

— У меня, в принципе, ничего нового, но всё в норме.

— Это хорошо, — улыбнулась Анна.

Хотя чувство неловкости нарастало, что-то безнадежно сломалось и она боялась даже задерживаться на нем взглядом. Макс же напротив, казалось, был расслаблен и спокоен, хотя он умел не подавать вида.

— Ты выглядишь уставшей.

Черт, вот оно. Его голос стал мягче и в нем прорезалась пронзительная тревога.

— Макс, не надо.

— Что не надо?

— Вот этого, — она резко взмахнула руками, словно капризный ребенок.

Затаенное глубоко внутри и ставшее привычным раздражение вдруг вырвалось наружу, и она со злостью посмотрела на него, можно было подумать, что отыскался виновник всех бед. Да, отлично. Теперь он накрутит еще больше. Но у нее и правда не осталось сил. Совершенно. Даже на такую малость, как увернуться от непрошенной заботы.

Спасительный щелчок электрического чайника подарил предлог отвернуться и занять руки. Она налила чай, попутно сделав миллион лишних движений с перекладыванием посуды и протиранием чистой столешницы, и, наконец, вернулась к столу. По лицу Максима она угадала, что он хочет извиниться, но опасается, что этого тоже «не надо».

 — Ты закончил проект на удаленке?

Ничего другого она не придумала.

— Да, уже отпраздновали, — он взялся за ручку чашки и прокрутил ее вокруг оси пару раз. — Я не хочу говорить, будто мы соседи по лестничной площадке.

Лучше бы она позвонила.

— Я беспокоюсь о тебе, Анна, — надавил он, — как друг. Поговори со мной.

— О чем, Макс? — она шумно выдохнула и вновь уколола, оказавшись не в силах совладать с собственным тоном. — О том, как мне паршиво без него?