– Три шестерки и две четверки, - захихикал Эд, открывая свои карты. Я выиграл. Давай еще раз.

Пит увидел Хондо, и лицо его расползлось в пьяной улыбке.

– Ха-ха, Хондо! Ты это, черт возьми!

– Твой отец знает, что ты пьешь виски?

Пит засмеялся и качнулся, едва не свалившись со стула.

– Не видел его уже больше месяца.

Хондо положил руку ему на плечо.

– Знаю, он просил меня передать тебе письмо. Выйдем.

Пит, пошатываясь, поднялся.

– Сейчас, Хондо.

– Пошли к стойке, поговорим. Джентльмены подождут тебя.

– Нет.

Это было сказано в полголоса, но Хондо понял, кому принадлежит ответ. Он обернулся. Тот самый.

– Пит, идем.

Лоуи быстро вскочил и вцепился в рубашку Хондо.

– Постой-ка.

Хондо медленно перевел взгляд с руки, державшей его, на лицо незнакомца и спокойно сказал:

– Рубашка новая. Сегодня только купил.

Все в зале вскочили и смотрели на них. Лоуи взмахнул кулаком, наступая на Хондо, а тот, оттолкнув в сторону Пита, ловко сбил дернувшую его руку и правой нанес Эду удар в челюсть.

Лоуи качнулся и, не устояв на ногах, полетел вниз.

Хондо уже повернулся к выходу, когда Буффало вдруг вскрикнул:

– Не стреляй! Убери оружие.
– Это Лоуи потянулся к револьверу.

Резко развернувшись, Хондо выбил из его рук оружие, схватил Эда за рубашку и одним рывком поставил на ноги. Хондо с размаху ударил его в живот, потом оттолкнул и схватил сцепленными руками Эда за голову. Лоуи бросился на Хондо, но тот отбил удар, и дважды опустил свой тяжелый кулак на лицо Эда.

Лоуи с грохотом полетел на пол. Хондо приподнял его за шиворот и пояс и, когда открыли дверь, вышвырнул на улицу.

Эд покатился по песку и замер, потом приподнял голову и глухо сказал:

– Это не последняя встреча.

– Давай повторим.
– Хондо повернулся, и дверь захлопнулась. Эд Лоуи остался один в темноте. Он, кряхтя и морщась от боли в боку, встал на подгибавшиеся ноги. С разбитых губ капала соленая кровь, шумело в голове.

– Я убью его.

В комнате Хондо подошел к Буффало.

– Второй раз я столкнулся с этим типом. Кто он?

– Назвался Лоуи. Эдом Лоуи.

Эд Лоуи... муж Энджи, живой. Как он мог в такое время бросить жену и ребенка? Из-за своего скота Лоуи едва крышу не снес в штабе, а о сыне и не вспомнил.

Когда отряд "Ф" покидал расположение лагеря, Хондо стоял у землянки и смотрел вслед проходящим. Группой разведчиков командовал лейтенант Крофорд. В основном здесь были апачи, мексиканцы и всего несколько белых. Силы собрались большие; похоронная команда составляла лишь десятую часть от общей численности отряда "Ф". Майор Шерри запретил первыми атаковать апачей, приказал не ввязываться в бой и беречь силы, - для небольшого гарнизона потеря каждого человека стоила бы слишком дорого.

Хондо проводил глазами отряд, потом вернулся в землянку и развел огонь. Мысли его были об Энджи. Ей нельзя оставаться на ранчо.

Заглянул Буффало.

– Будь осторожен, Хондо, - предупредил он, - Лоуи злопамятен.

– Знаю.
– Помолчав, Лэйн спросил: - А он здесь давно?

– С месяц, может быть, больше. Играет в карты.
– Буффало закурил. Болтается с Фэлинджером.

А вести приходили все тревожнее и тревожнее. Из одной резервации убежало двадцать индейцев. У реки Франсиско заметили большой отряд апачей, направлявшийся к югу.

В этот день в лагере появились две группы поселенцев, спасавшихся от преследования, из северных районов штата. Их поместили в палатках отряда "Ф". Хондо бегал узнавать, не было ли среди них молодой женщины с ребенком и каждый раз угрюмо возвращался обратно. Он нетерпеливо ждал возвращения отряда, может быть, они узнали что-нибудь о них.

Медленно тянулось время. В лагере наступила необычайная тишина: не было обычных шумных разговоров и перебранок у салуна. Люди молча сновали туда-сюда, изредка отдавались краткие приказы, и на задание уходил очередной патруль.

Вскоре вернулся отряд. Они не видели индейцев, лишь несколько раз вдали мелькнули одинокие фигурки апачей-разведчиков.

Хондо Лэйн вошел в штаб. Сержант оторвался от бумаг и вопросительно взглянул на него.

– Майора Шерри можно?

– Сейчас.

Через минуту сержант вернулся.

– Идите. Он хочет вас видеть.

Шерри сидел, откинувшись на спинку стула, и задумчиво смотрел в окно, откуда открывался вид на плац. Это был мужчина лет пятидесяти с темным решительным лицом. Когда-то блестящий молодой офицер, светский юноша и любимец дам, он за годы службы превратился в опытного командира, знающего каждого человека в своей части. Большую часть своей жизни майор провел в суровой обстановке. Он познавал военную науку не по учебникам, а в боях с враждебно настроенными против властей индейцами.