Он старался не вспоминать Энджи, Эда раздражала ее привязанность к жизни в долине. Как будто они не могли устроиться в городе! Ей не нравилось, что он играет в карты. Но ведь он всегда выигрывает! Эд усмехнулся, вспомнив, как он играет и выигрывает. Да и не ее это дело. Тем более Эду приходилось работать за двоих, пока отец Энджи лежал больной.

– Здесь полно апачей, - сказал Фэлинджер.
– Если не найдем его сегодня, я поверну назад.

Эд Лоуи хотел было вспылить, но сдержал себя и промолчал. Не стоит ссориться с Фэлинджером. Эд прекрасно понимал, что ему одному с Хондо Лэйном не справиться.

– У него, должно быть, тысяча долларов, - начал Эд.
– Где еще найдем столько? Потом поедем во Фриско.

– Если живы будем.

Смеркалось. Лоуи стер ладонью пот с лица. Он чувствовал, что Хондо где-то совсем близко, и при мысли об этом на лбу выступала испарина и во рту пересыхало.

Солнце скрылось за цепью гор, длинные тени легли на землю, и сразу потянуло холодом.

Фэлинджер ехал рядом.

– Эд.

Лоуи обернулся. Лицо Фэлинджера побледнело.

– Вернемся, Эд.

Лоуи на этот раз не выдержал:

– Не валяй дурака!
– Он заговорил тише.
– Осталось совсем немного, и он - наш!

Лошади пошли по песку, впереди шелестели листья.

"Там деревья, там вода!" - пронеслось в голове Лоуи.

Он расстегнул чехол винчестера и резко натянул поводья: там, в темноте, скрипнуло седло и слабо цокнуло копыто о камень.

Лоуи обернулся и зашептал срывающимся от волнения голосом:

– Вот он! Мы поймали его!

Глава 11

Энджи насобирала две горсти вкусной индейской капустки, положила кочанчики в корзинку и взглянула на холмы. Склоны были коричневые, летнее солнце выжгло всю траву.

Медленно тянулись похожие друг на друга дни, заполняемые обычными хлопотами по дому, и все чаще Энджи смотрела вдаль на гребни обступающих долину холмов. Она интуитивно чувствовала, что Хондо обязательно вернется.

Со дня на день мог появиться Витторо и сказать, что не может дольше ждать. Она должна была уйти с Хондо, когда он уговаривал ее, хотя и больно расстаться с родным уголком, где столько связано с прошлым их семьи.

Подняв корзину, Энджи пошла к дому и по пути повернула к кустам посмотреть, нет ли там ягод.

Она уже мыла в доме капусту, когда за окном раздался стук копыт, и в ту же минуту к дому подлетело несколько индейцев на разгоряченных лошадях. Лошади становились на дыбы, дико ржали, а их седоки словно с ума сошли: на скаку поднимали с земли предметы, проползали под брюхом своих коней, становились на седла во весь рост и издавали гортанные вопли.

Дверь хлопнула, и вошел Витторо.

Энджи стояла посередине комнаты, держа в руке винтовку.

– Я не думала, что апачи могут поднять такой шум.

– Только, когда едут за невестой.

У Энджи сердце сжалось при этих словах. Дрожащим голосом она спросила:

– Что?

– Ритуал выбора невесты. Они демонстрируют воинское мастерство, чтобы женщина могла выбрать лучшего.

Витторо взял ее за руку и вывел на порог. Индейцы выстроились в линию перед домом.

– Ты выберешь одного из них.

Энджи испуганно взглянула на Витторо, потом на индейцев. По такому торжественному поводу они оделись в нарядные одежды, на двоих красовалась армейская форма.

Витторо показал пальцем на крайнего в ряду.

– Эмилиано. Храбр, у него шесть лошадей. Две жены, но одна старая и скоро умрет. Он хороший охотник, и в его вигваме всегда много еды.

– Это Клури. Десять лошадей и только одна жена. Он...

Резко повернувшись, Энджи бросилась в дом, ноги стали ватными, сердце бешено стучало в груди. Из глаз невольно покатились слезы. Она услышала, как вошел Витторо и обернулась.

Витторо сказал Джонни:

– Иди к моей лошади.

Когда мальчик закрыл за собой дверь, старый индеец сердито пробурчал:

– Маленький Воин не должен видеть слез. Апачи не плачут.

Отчаянность положения придала Энджи силу.

– Вождь, я не могу... Я замужем.

– Замужем? Глупо. Твой муж мертв.

– Нет. Он не умер. Я... я должна точно узнать. Но если это даже и правда, я не знаю... я...

Витторо не слушал ее. Он продолжал, указывая на воинов.

– Самито. Смелый. У него много лошадей, он редко бьет жен. Громко поет.