Понятия не имею, сколько времени отбивала об дверь руки, может, две минуты, а может, и час, но в какой-то момент, поняв, что все усилия бесполезны, осела на пол, закрыла лицо ладонями. Но зарыдать, как того требовало состояние, не успела, Беркутов вошёл в бунгало.

— Ты… ты… ты ненормальный! — несколько раз запнувшись, выкрикнула я.

— А давай ты мне об этом поподробней расскажешь, не валяясь на полу, — Никита наклонился и попытался меня поднять, но я оттолкнула его руки.

— Не смей меня трогать, — прошипела я и, самостоятельно поднявшись на ноги, потребовала: — Отойди.

— Ещё чего, пока этот придурок не уползёт, не выпущу.

— А если ему нужна помощь врача? А если ты перестарался? Не боишься, что найдёшь Диму утром холодным?

— Не в первой идиотов учить. Ничего с ним не случится. Оклемается.

— Проверить хочу, — пошла на таран, но даже на миллиметр не оттеснила Никиту.

— Варя, угомонись, всё равно ведь не пущу, — ласковый и вместе с тем снисходительный тон Беркутова меня буквально взбесил. Мало того, что Шолохова ни за что избил, не даёт посмотреть, как он там, так ещё и не стесняется разговаривать со мной, словно я неразумный капризный ребёнок.

— Да кто ты такой?! — окончательно теряя контроль, рявкнула я и впервые в жизни набросилась на человека с кулаками. Колотила остервенело и куда придётся, но основная масса ударов доставалась груди. — Пусти говорю…

По моим представлениям, Беркутов должен был вопить от боли, но он почему-то лишь лениво уклонялся и смешливо ойкал и айкал. Сволочь бесчувственная.

— Ну всё-всё, успокаивайся, мне твои руки жалко. Кожа покраснела, синяки ещё не дай бог останутся. Варвара, не хулигань… Всё, выпустила пар, и хорош, — уже строго прогремел Никита, а в следующее мгновение мои ноги оторвались от пола, тело взмыло вверх, и я оказалась у Беркутова на плече.

Как я отчаянно брыкалась. Какими только словами не ругала Никиту, он даже грозился отнести меня в ванну и помыть рот. Как только не колотила и не пинала, но в результате всё равно приземлилась на диване в гостиной.

— Водички дать? — как ни в чём не бывало, спросил Беркутов.

— Обойдусь, — рявкнула я, но вспомнив, что вода у нас имеется лишь в холодильнике, а холодильник стоит у окна, то есть от дивана достаточно далеко, взялась за горло, прокашлялась и как бы передумала. — Сок хочу. Грейпфрутовый, — недовольно и хрипло произнесла.

Хоть на Беркутова демонстративно не смотрю, но как он кивнул, заметила, а когда он развернулся ко мне спиной и пошёл, приготовилась. Главное — выдержать и стартануть в удачный момент. С учётом форы, до двери должна успеть добежать.

Прикусив губу, наблюдаю за тем, как Никита шарит рукой в холодильнике, сок ищет, которого там нет, самолично пустую бутылку в корзину выбросила. Беркутов что-то проворчал, кажется, сказал: «Нет тут нифига», — и принялся вновь обыскивать холодильник, начиная с верхней полки.

— А вот это как раз то, что мне нужно, — Никита, сцапав жестяную банку газировки, откупорил и, запрокинув голову, жадно начал пить.

«Вот оно», — рассудила я и со всех ног помчалась.

— Варя! — Беркутов спохватился слишком поздно, когда я уже схватилась за ручку двери и не мешкая выскользнула на веранду. Но к сожалению или, наверное, скорей, к счастью, она оказалась пуста. Шолохова и след простыл.

— Уковылял, значит, — раздалось за спиной. — Я же говорил, что жить будет. Убедилась? Довольна? Пошли обратно….

— Ты залез в мой телефон, — развернувшись к нему лицом, перебила я Беркутова и пошла в наступление. — Удалил звонки, — ткнула пальцем ему в живот, — сообщения, — ещё раз ткнула, — откуда-то узнал пароль. Откуда?

— Тоже мне, хитрость, подглядеть, как ты набираешь подряд шесть единиц, — ни капельки не смутился мужчина.

— Я больше ни одному твоему слову не поверю, ведь спрашивала, ты переложил мой телефон или нет. Ты сказал, что это сделал отец.

— И это чистая правда, телефон в спальню отнёс Сергей Юрьевич, я там его уже взял.

— И как часто ты его брал? Что-то мне не верится, что всего раз и сразу удачно.

— Регулярно.

— Каждый день?

— Несколько раз в день.

Ничего секретного и интересного у меня в телефоне нет: ни провокационных фото, ни стыдной переписки или компрометирующей истории в интернете. Если вдруг так получится и его содержимое станет достоянием общественности, мне, конечно, станет не по себе, но чувства неловкости не возникнет. Но сейчас меня буквально разрывало на части от злости, что человек, с которым я беспроблемно оставляла наедине свой телефон, воспользовался моей доверчивостью и бесцеремонно копался в моём личном пространстве.