– Столько «если» … – вздохнула я.

(Он уже Макс? Спелись, голубчики).

Следующим вечером:

– Вы ведь воевали за короля! Были его любимым генералом! – я уже безбоязненно смотрела в лицо Максимуса.

Да и выглядеть он стал получше, синюшная бледность кожи исчезла, скулы стали не так остры, как раньше. Казалось, он даже поправился, или это я просто привыкла к его виду?

– Вы самоотверженно сражались и пали героем. Вам даже памятник поставили на главной площади столицы, – что и кому я хотела доказать, сама не знаю. – Вашу историю преподают в школах, о вас написано множество книг…

– И?.. – иронически скривился он.

– Как вы можете идти против своего государя? Кому поклялись в верности. Кого защищали до последней капли крови. – я даже охрипла от волнения.

– Какая патетика, – насмешливо произнес генерал и вдруг стал серьезным, – Я ничего не должен королю и его потомкам. Да, я воевал за него всю свою жизнь, расширил границы королевства почти вдвое, и какова награда?

Я удивленно округлила глаза. Ему мало почестей?

– Король приказал меня убить, – закончил он со смешком. Мои глаза округлись еще больше. – Пусть я и не все помню. Память возвращается урывками… Я помню, как мне отдали приказ перекрыть горный перевал, якобы там собирается пройти противник. Помню депешу от короля, которую принес мне его доверенный секретарь. Помню сильный толчок в спину, когда я стоял на уступе и смотрел в подзорную трубу. Боль и темнота.

– Может, это не король? – пискнула я. – Может, случайно поскользнулись?

Генерал посмотрел на меня как на малолетнюю идиотку.

– Я стал слишком популярен в народе. В последний свой приезд в столицу король намекнул, что пора бы поумерить пыл. И что на площади чаще выкрикивают имя Максимуса, чем его собственное. Мы тогда вместе посмеялись, но я помню его взгляд… И он был совсем не добрым.

– Тот король давно умер. Сейчас правит его праправнук. Или вы считаете, что вина ложится на потомков?

– Нет, – спокойно произнес мертвец, – не ложится. Не нужно взывать к моей преданности короне. К моему долгу перед королевством. Если я что и должен, то лишь моему народу, но не королю.

Вот он как заговорил!

– Не мы начали сжигать людей, не мы превратили их в рабов, не мы устроили на них охоту.

– Ваш народ? Людей? – зацепилась я за оговорку. Хотела перевести неприятную тему в другое, более понятное мне русло. – Вы считаете мертвецов народом? Вы же трупы, вас подняли маги.

Я пылала от возмущения, а генерал был уравновешен до зубовного скрежета (моего, конечно).

– Именно, – отрезал он холодно, – мы – народ. И первейшее желание любого существа, будь то человек, животное или дерево, – жить! И мы хотим жить!

Впервые я услышала, как он повысил голос, даже румянец на щеках появился. От гнева, наверное… Неужели, я, наконец, его разозлила? И что теперь мне делать с разгневанным мертвецом, за которым стоит миллионная армия?

Наши взгляды сцепились намертво. Тронь, и полетят искры. Командиры даже отодвинулись от греха подальше. Отец, видя такое безобразие, попытался разрядить обстановку невинным вопросом.

– Генерал, почему получилось так, что у вас сохранились воспоминания? Вы столько знаете и помните. Даже странно. Наши мертвые только недавно начали что-то вспоминать. Развитие большинства находится на уровне подростков, азы математики, письма. Очень немногие перешагнули этот рубеж и ведут себя по-взрослому.

Кстати, да. Мне тоже было интересно, откуда он взялся такой продвинутый. Сплотил вокруг себя людей, обучил их, дал оружие.

Максимус мгновенно расслабился. Словно и не собирался только что разорвать меня на клочки.

– Мне повезло. Когда я очнулся: воскрес, восстал, называйте, как хотите, – он бросил насмешливый взгляд в мою сторону, – первым местом, куда я пришел, был монастырь аскеритов. Он находится в отдаленной местности, в горах. Монахи приняли меня как посланца божьего. Не буду рассказывать всего, но именно аскериты научили меня читать, писать, восстанавливать воспоминания при помощи медитаций и так далее. К нам редко кто добирался. Новости, в том числе. Я не знал о карательных отрядах, о магических экспериментах. Первые пять лет я только и делал, что учился. Потом ушел, так сказать, в народ. Потом, пришел обратно, точнее, сбежал из клетки, когда меня собирались сжечь, прихватив нескольких друзей.

Я перевела взгляд на его сподвижников. Этих, что ли?

– Тогда я был наивным и доверчивым, но после плена, принялся учиться другой сфере. Как убивать и защищаться. Еще через несколько лет я снова ушел из монастыря. Но теперь я был подготовлен и обучен. Я разыскивал восставших, собирал их вместе. Учил обороняться, строить укрепления, использовать подручные средства как оружие. Нас становилось все больше и больше. Дальше вы знаете.

Максимус замолчал. У нас здесь, в провинции, свои законы. Я вообще нигде не бывала дальше нашего графства. Ничего не видела, кроме папиного замка и окрестных деревень. Мы относились к мертвецам по-доброму. И они были для меня словно младшие домочадцы. Я даже карательных отрядов не видела, отец разбирался с ними сам. Поэтому не понимала, почему мертвые вдруг подняли оружие на живых. Они же такие добродушные…