— К чему ты клонишь? — я бью кулаком переднее сиденье, взрываясь. — Блять, не молчи! Что вы ей дали?!

— Снотворное, всего лишь снотворное.

Я хочу кого-нибудь убить.

Например, Марка.

Когда долго его не видишь, успеваешь забыть какой он гнусный подонок.

Мы приезжаем на место лишь через три часа. Обычный перевалочный пункт — дом за высоким забором и с автоматическими воротами, чтобы не светить мордой лишний раз. Я первым выхожу из машину и иду к крыльцу. Там стоит постовой, который кивает мне.

— Где она?

— На втором этаже. Первая дверь направо.

Ступеньки пролетают молнией, я вообще ничего не вижу вокруг и не запоминаю. Меня волнует только нужная дверь, которую я нахожу и дергаю со всей силы.

Слава богу…

Юля здесь.

Она реагирует на шорох и неуверенно поворачивает голову. Корявый пьяный жест, она, черт возьми, до сих пор не отошла от действия медикаментом. И она смотрит на меня чужим холодным взглядом, который выкручивает меня наизнанку и оглушает.

— Это я. Север.

Я подхожу ближе. Она лежит на сложенном диване, с которого свалилось разноцветное покрывало. Я поднимаю его и пытаюсь вновь укрыть девушку, но она отодвигается и отворачивается от меня, пряча лицо в кожаную спинку.

— Уйди, — шепчет.

— Юля, ты вернешься домой, тебе ничего не угрожает.

Я сажусь рядом и дотрагиваюсь до ее плеча. На что она вздрагивает так, словно я сделал ей больно.

— Ты уверен?

— Да, я уверен.

— А твой брат сказал другое.

— Что... Он угрожал тебе?

Юля молчит. Она не хочет больше со мной разговаривать и только сильнее отворачивается. Я не трогаю ее, но остаюсь в комнате. Просто сижу рядом и смотрю на нее. Думаю, о том, во что ее втянул и как сделать так, чтобы она перестала проклинать день, когда впервые увидела меня. А она проклинает, совершенно точно и именно в эту минуту.

Правда, время помогает. Она постепенно расслабляется и перестает гневно дышать, все-таки ей спокойнее от того, что я рядом. Это понятно, ее насильно привезли в чужой дом, вокруг толпа непонятных мужиков и я на их фоне выгляжу более-менее безопасным. Знакомым хотя бы.

Я снова беру покрывало и укрываю ее.

— Ты уходишь? — она вдруг оборачивается и беспокойно смотрит на меня.

Черт, испугалась, что оставлю ее. Минуту назад гнала прочь из-за злости, а теперь боится вновь остаться в одиночестве. Она не прячет лицо и я замечаю ее воспаленные покрасневшие глаза, которые врезаются в меня наотмашь.

Я убью Марка, плевать брат он или просто подонок, но он запугал ее и заставил дрожать. Он не умеет измерять силу удара, ни в драке, ни в жизни. Схватил девчонку за шкирку и выволок из квартиры и плевать ему, что она из другого мира.

— Нет, я здесь, — я протягиваю ладонь и поправляю сбившуюся прядку волос, что наползла ей на глаза. — Куда я уйду, крошка?

Глупая шутка.

Она не реагирует на крошку, но тянется наверх и явно не против, чтобы я ей помог. Я аккуратно обнимаю Юлю за плечи и вытягиваю повыше, чтобы она облокотилась на спинку дивана.

— Я очень хочу пить.

— Да, конечно.

Две бутылки воды стоят рядом на тумбочке. Все-таки чуть-чуть мозгов у парней, что привезли ее сюда, отыскалось. Я подхватываю бутылку и протягиваю ей. Юля кивает, продолжая затравленно смотреть по сторонам, но справляется с крышкой сама. Я специально не стал откручивать, чтобы она начала двигаться и приходить в себя. Ей бы встать по-хорошему, пройтись, а не забиваться в угол и крутить страшные мысли по кругу.

— Ты сказал, что я поеду домой, — произносит она после того, как попила.

— Ты не заложница, Юля. Конечно, ты можешь поехать домой.

— Прямо сейчас?

Плохой вопрос. Но она имеет на него право.

— Я еще не разобрался в ситуации и не видел брата, но это мои проблемы. Если хочешь уехать прямо сейчас, я устрою.

— А что мне говорить полиции?

— Марк этим тебе угрожал?

— Марк? — она хмурится и собирает морщинки на высоком лбу.

— Моего брата зовут Марк, ты с ним разговаривала. Ты открыла ему дверь, да?

— Да, и он сразу ее дернул, вошел, — она нервно сглатывает. — Вел себя как хозяин…

— Он и со мной такой же, — я забираю бутылку из ее тонких ладоней. — Ему надо время от времени вправлять мозги, чтобы его не заносило на поворотах. Мы вот давно не виделись, и у него опять обострение “человеколюбия” случилось.

— Больше ему некому вправлять мозги?

— Только если Анне.

Я замечаю, как Юля переводит напряженный взгляд на дверь. Буквально слышу ее мысли, как она раздумывает подняться и пойти к ней. Проверить, что стоят мои слова, что она может поехать домой в любое время. Я поднимаюсь на ноги первым и протягиваю ей ладонь.