— Ты все-таки выбрал неподходящую девушку, — бурчу упрямо. — Север, ты познакомился со мной в банке. . . Место скучнее надо поискать, а теперь рассказываешь вещи, которые я только по телевизору видела. Тебе нужно было идти в бар для байкеров и искать там отвязную любительницу приключений.

— У меня аллергия на отвязных девиц.

— Не ври. У мужиков не бывает такой аллергии.

Север не спорит. Не знаю, когда он научился чувствовать меня, но он не тратит силы на слова. Мой запал без того выветривается. Я снова смотрю на расстегнутые пуговицы рубашки и вспоминаю, что хотела увидеть его.

— Сними рубашку сам, — мой взгляд падает на загорелую кожу над воротником рубашки. — Покажи мне.

Он пытает меня глубоким взглядом, но все же соглашается. Только делает по своему — по-хозяйски стягивает горячие руки за моей спиной и поднимает. Пара шагов и он находит горизонтальную плоскость. Опускает меня на комод и переносит сухие пальцы на свою одежду. Он небрежно сбрасывает пиджак, который падает прямиком на пол, а потом выдергивает одну пуговицу за другой из петель.

Вскоре рубашка тоже летит на пол.

Он идеален. Налитые прорисованные мускулы, как канаты, которые жестко стягивают его силуэт и делают из него сексуальный фетиш. Но это поверхностное впечатление, потом замечаешь шрамы. Их слишком много, до жестокого…

— Можно не только смотреть, — Север подшучивает.

Он тянет мои пальцы к себе и нажимает так, что мне приходится разомкнуть бедра. Он вдруг становится слишком близко, обжигает и дурманит разум. Его сильные крепкие ладони ложатся на мои ноги и задирают юбку выше. Мы трогаем друг друга и держимся на тоненькой границе, за которой уже маячит чистое безумие.

Голод и жажда.

— Все еще хочешь прогнать меня? — он специально задает вопрос, чтобы наклониться к уху и раззадорить низкими возбуждающими интонациями.

Запустить сладкую дрожь по моему телу.

— Север. . .

Я ловлю его ладонь, когда он резко толкается вперед и дотрагивается до моих трусиков. Он усыпил меня мягкой поступью, и вдруг знакомит с силой. Мужское раскатывающее желание прорывается наружу и я замираю, не зная, что делать. Мое сердце колотится и каждое прикосновение Севера как разряд. Ослепительный и пробирающий до нутра. Я чувствую Мужчину, голодного и сдерживающего инстинкты, чтобы не поранить меня.

Хищника.

Как быстро произошла перемена. . .

И почему это так заводит меня?

Север проводит пальцами по кружевной ткани, надавливая, и жарко выдыхает мне в лицо. Его губы не дают мне опомниться, он зацеловывает шею и лицо, приручает меня и вдавливает в стенку. Я безвольно откидываюсь на нее и перестаю сопротивляться. Ничего не делаю, даже когда его пальцы сдвигают трусики и накрывают чувствительную точку.

Я хочу этого.

Пусть сделает.

Пусть. . .

Север зажимает ладонью шею и ловит мой поплывший взгляд. Он смотрит мне в глаза и уверенно подводит к оргазму.

Одними пальцами.

Ласкает, нажимает, погружается в мою влагу и больше не целует. Лишь оставляет между нашими лицами всего пару сантиметров наэлектризованного воздуха. Знакомит с малой толикой того самого безумия… Я думаю об этом, чувствую каждый толчок его пальцев и представляю настоящую близость.

Что он сделает со мной, если мы дойдем до постели и снимем всю одежду?

Без запретов, стопов, без осторожности.

— Господи, — я топлю стон в своей ладони, когда Север входит в меня пальцами и замирает.

Я сжимаюсь, ощущая как тесно ему во мне. Он хрипло дышит и подводит большой палец к горошине. Смазанное касание подбрасывает меня в воздух, в котором вспыхивают искры удовольствия. Я ничего не вижу перед собой, ослепленная и мокрая от выступившей испарины, и не сразу понимаю, что лежу в руках Севера.

Мне хорошо.

Как спорить с этим? С собственными ощущениями и эмоциями? Мне чертовски хорошо в его сильных руках, и он тысячу раз прав, когда говорил, что я не боюсь его. Не смотря на всю правду, которую он рассказал о своем прошлом. Потому что правда его прикосновений сильнее.

— Ты теперь чертовски вкусно пахнешь, — Север ведет носом за моим ухом, откидывая влажную прядку. — Где у тебя спальня? Я отнесу тебя.

В спальне не закрыты шторы и неясный свет высоких фонарей мягко освещает комнату. Север опускает меня на кровать и садится рядом, не отнимая ладоней от моего тела. Он явно никуда не торопится и смотрит взглядом, который я не могу разгадать. Мне не хватает света. И трезвости.

Я до сих пор пьяна.