Он соскучился по ней.

Также сильно, как я по Северу.

Север отодвигает стул для меня и садится рядом, касаясь плечом моего плеча.

— Мы потом с Марком в город смотаемся, — говорит он.

— Вдвоем? А зачем?

— Он меня достал, хочет, чтобы я показался в местной клинике. Сделаю пару тестов и назад.

— Да, — я не разделяю его скептический настрой. — Тебя должен посмотреть врач, и рентген обязательно нужен.

Марк кивает мне, показывая, что всё под контролем, а я усилием воли заставляю себя выдохнуть. Здоровье Севера — мое слабое место. Особенно его спина.

— С тебя сняли черную метку? — Анна задает вопрос Северу и буквально прожигает его глазами, становится ясно, что она прекрасно осведомлена, как здешние мужчины умеют избегать сложных тем и с честными глазами говорить оберегающие небылицы. — Ты больше не в розыске?

— Больше нет, — Север качает головой. — Но у меня своего рода испытательный срок.

— Сколько? — Анна давит не хуже следователя. — И условия?

— Полгода. В условиях один пункт — записаться в добропорядочные законопослушные граждане.

— А Агата? — Анна непроизвольно понижает голос, вспоминая, что я тоже участвую в разговоре. — Она поставила подпись под соглашением?

— Она его и продавила. Мужики были настроены все-таки протащить меня до суда. Они почему-то не оценили моего фокуса с исчезновением.

— С ума сойти, вы оба не понимаете, какие счастливчики, — Анна недовольно смотрит то на Марка, то на Севера. — И я кстати тоже не оценила твой фокус!

Север выставляет ладонь, запоздало понимая, что выбрал не лучшую тему для шутки. Я вспоминаю наш разговор с Анной, а именно ее дрожащий голос, когда она говорила о том, что Север истекал кровью на ее руках. А Марк вовсе посчитал брата убитым. Да уж… Я прекрасно понимаю Анну, мое бы настроение тоже стремительно качнулось в другую сторону, если бы страшное испытание в моей жизни назвали фокусом.

— Прости, — хрипит Север. — Я не подумал… Черт, Анна, прости.

— Почему ты не сказал?

— Марку? Он не собирался выходить из бизнеса и мне бы не дал. А еще бы остановил переводы, когда понял, что я вывожу деньги со счетов по-тихому.

— Нет, не Марку. Мне, Север! — Анна снова заводится, хотя и пытается дышать ровно.

— Это было невозможно, Анна, — спокойно произносит Север. — Ты не смогла бы молчать, ты бы каждый день находилась с Марком и рано или поздно призналась ему. И у меня не было стопроцентного плана, я действовал по ситуации. Ты потеряла сознание, а я чудом остался жив. Мне правда повезло, я оказался живучим.

— Север, — Марк поднимает ладонь.

Он замечает, как Анна скручивает салфетку между пальцев, и первым реагирует на ее состояние. Я быстро поднимаюсь на ноги и наливаю стакан воды. Подхожу с ним к Анне, которая безотчетно повторяет слово "живучим", и заставляю ее сделать несколько глотков. Она слишком близко принимает это к сердцу, словно прошло не больше полугода, а неделя максимум.

— Хватит, малыш, — произносит Марк мягко и в то же время уверенно. — Ты же сама мне всегда говорила, что он жив. Ты же не верила…

— Не верила, — Анна качает головой и на секунду прячет лицо в плечо мужа.

Мне кажется, она вытирает слезы, которые все же срываются. Я забираю стакан из ее ладони и замечаю Севера, который уже вырос в полный рост неподалеку. Он выглядит виноватым и по-настоящему растерянным, я, пожалуй, впервые вижу его таким. Он отнимает ладонь брата от Анны и сам приобнимает ее. А потом вовсе забирает девушку, пряча в своих крепких руках.

Анна жалобно всхлипывает, все еще надеясь справиться со слезами, но потом отпускает поток и начинает плакать навзрыд. Она почти рвет рубашку Севера, цепляясь за него тонкими пальцами.

— Все хорошо, — шепчет Север. — Все хорошо.

Он опускается рядом со стулом Марка на колени и дает ей выплакаться. Просто обнимает, пока она беспокойно водит ладонями по его плечам и сидит на коленях Марка.

Я примерно понимаю, что она чувствует сейчас. Меня точно также накрыли эмоции вчера, когда Север вернулся. Только в сердце Анны они острее и болезненнее — она видела кровь и ничего не знала о судьбе Севера месяцами. Как такое вообще пережить? Где найти столько сил?

Ко мне приходят недавние слова Севера, что Анна видела их страшный мир, знает его уродскую изнанку и то, по каким правилам он живет. Я же коснулась его лишь по касательном, и, видимо, поэтому могу дышать сейчас, а не захлебываюсь застарелыми рыданиями.

Я тоже подхожу к ним и накрываю своим телом сверху. Я прижимаюсь лицом к плечу Севера, а ладонь кладу на пальцы Анны, помогая ей отпустить его рубашку. Анна поддается мне и ослабляет хватку, а потом сжимает мою ладонь и постепенно успокаивается.