– Клара Степановна…

– Что, Клара Степановна? Сядьте, Нина Владимировна. Они вам на голову залезли и погоняют, а вы скачете перед ними, как… извините, но надо все-таки помнить, вы не подружка, а педагог. – Штангенциркуль взяла со стола список, пробежалась по нему глазами и обратилась ко мне: – Озеров, где ты был на перемене?

– Почему вы разговариваете таким тоном? Вы меня обвиняете в краже, или подозреваете?

– Вот они, наши детки. Любуйтесь. Вы им слово, они вам десять. Тон ему мой не понравился. А если я полицию вызову, и вас начнут вместе с родителями в отделение на допросы таскать, по-твоему, так будет лучше?

– Клара Степановна, вы перегибаете палку. Ребята готовы к диалогу, не надо на них наседать. К чему такие вопросы, неужели хотите узнать алиби каждого? Это смешно и нелепо. И неправильно, – добавила Нина Владимировна.

– А вы посмейтесь. Посмейтесь над тем, что вам придется отдавать ученикам деньги из собственного кармана. Отдавать тем, кто их у вас и украл.

– Не пойман, не вор, – сказал Витька.

– Для любого обвинения необходимы факты, – поддакнул Стасон.

– Желательно неопровержимые, – ответила Светка.

– И улики.

– Вот вы как заговорили. С вами по-хорошему, как со взрослыми людьми, а вы…

– Что мы? – вспыхнула Маринка.

– Ведете себя низко. Не знала, что среди вас столько трусов.

– Трусов здесь нет, – сказал я.

– Ошибаешься, Озеров. А если действительно нет трусов, тогда давайте, наберитесь смелости, будьте людьми. – Штангенциркуль подошла к доске, постучала по ней костяшками пальцев, и резко обернувшись, выпалила: – Пусть тот, кто взял деньги, честно во всем признается.

– Ага, прям сейчас встанет и признается.

– Комар, заткнись! – крикнул Димон.

– Правда, Вить, достал уже.

– Сиди молча, – шикнула Светка.

– Ну, – повторила Клара Степановна. – Где же ваша хваленая смелость?

– Никто не признается, – сказала Маринка. – Среди нас нет воров.

– Я так и знала, – Штангенциркуль презрительно осмотрелась по сторонам, села рядом с Сонькой и развела руками. – Среди вас находится тот, кто поступился принципами честного человека. На нем пятно – невыводимое пятно. Но хуже всего, что вы покрываете его, всем классом покрываете. Уверяю вас, принцип один за всех и все за одно, в данном случае губителен.

Нина Владимировна выдвинула верхний ящик стола, растерянно посмотрела на стопку бумаг, пожала плечами.

– Может, я что-то напутала…

– Нина Владимировна, только не надо идти на попятную. Знаю я ваши штучки. На этот раз выгородить деток у вас не получится. – Внезапно Штангенциркуль повернулась к Соньке. – А скажи-ка мне, Соня, как считаешь лично ты, кто из ребят мог взять деньги?

К Яковлевой Клара обратилась неспроста. Сонька, была её глазами и ушами в классе. Обо всем, что происходило вокруг, она незамедлительно докладывала завучихе. Причем стучала Сонька не потому, что получала от сплетен удовольствие или хотела выслужиться, она считала своим прямым долгом довести до сведения завуча о делах, творящихся в нашем дружном коллективе. Это ведь Сонька настучала о разбитом стекле, о Стасоне, да и про липовую Витькину справку наверняка донесла Яковлева. Комар сглупил и при Соньке ляпнул, что купил справку. Через перемену Комара уже вызвала к себе Клара.

Вот и сейчас Штангенциркуль задала свой вопрос, в надежде получить хоть какой-нибудь ответ. Уж Сонька молчать не станет, язык у неё без костей.

– Ну так как, Соня, – торопила завучиха. – Что ты можешь сказать?

– Клара Степановна, что вы делаете?

– Разговариваю с Яковлевой. Вы, Нина Владимировна, помолчите, вы уже высказались, дайте это сделать другим. Соня, я жду.

– Я… Клара Степановна, – начала мямлить Сонька. – Я не могу обвинять кого-то конкретно…

– Хорошо, выскажи свои предположения.

– Запрещенный прием, – крикнул Димон. – Вы давите на Яковлеву, она под таким прессингом что угодно скажет.

– Во-во, – засмеялась Светка.

– Тишина в классе! Соня, где ты была во время перемены?

– Здесь… в классе…

– Кто-нибудь подходил к столу?

– Наверное.

– Точнее.

– Кто-то подходил.

– Кто? Назови фамилии.

– Я не все время была в классе, я выходила…

– Назови мне фамилии!

– Клара Степановна, я настаиваю, прекратите допрос.

Штангенциркуль встретилась взглядом с Ниной Владимировной.

– Настаивать вы будите в другом месте. Соня, кто подходил к столу?

Сонька чуть не плакала. Сидела, сжавшись, вся такая жалкая, потерянная, как больной сурикат. А Клара, подобно парившему коршуну, заметившему сверху подходящую жертву, рассчитывала на скорое пиршество.

– Да скажи ты ей хоть что-нибудь, – не выдержал Димон. – Назови мою фамилию, пусть отстанет!

– Дима, – Нина Васильевна замотала пальцем.

Димон встал, взял рюкзак и подошел к двери.