– Сама виновата, – крикнул Стасон. – Стучишь на друзей, откалываешься от коллектива.

– Я не стучу.

– А про меня Штангенциркулю кто донес?

– Но ты курил в туалете.

– Тебе какое дело, чем я там занимался?

– Нельзя курить в школе. Если тебя не волнует собственное здоровье, подумай об окружающих. В сигаретном дыме содержится более четырех тысяч различных химических веществ, все они токсичны, опасны. Вдыхая сигаретный дым, человек наносит непоправимый вред здоровью. Ты куришь, а другие страдают.

– Ты прям исстрадалась.

– Меня другое радует, – сказала Маринка. – Стасон дымил в мужском туалете, так? А откуда об этом Сонька узнала? Яковлева, что ты делала в мужском туалете?

– Да, да, интересно узнать, где ты пряталась?

– Я понял! Она, наверное, готовилась к реферату на тему о вреде курения, – выкрикнул Витька. – Теперь в туалет надо заходить с опаской, вдруг там Яковлева притаилась с блокнотом и ручкой наготове.

– Глеб, – Соня посмотрела на меня с мольбой.

– Ребят, харе придуриваться. Все, кто Соньку обидит, тому сразу в глаз. Свет, так и запиши в протоколе.

– В правый или в левый?

– На выбор. А Комару сразу в оба!

Хмыкнув, Светка открыла тетрадь.

– Сонь, расскажи сначала ты, что было на перемене?

– Почему я, Глеб?

– Да, Глеб, почему опять у Яковлевой пальма первенства?

– Потому что Сонька, в отличие от многих из нас способна видеть то, на что мы не обращаем внимания.

– Ты загнул.

Соня зарделась.

– Хорошо, я попытаюсь вспомнить. Только предупреждаю, в классе я находилась минут десять, потом спускалась вниз. Возле стола Нины многие крутились, я там Светку с Маринкой видела, и Катю, Стаса…

– Мы не крутились, а стояли и разговаривали, – сказала Маринка.

– Если говорить о подозрениях, меня немного смутило поведение Стаса.

– Чем интересно, оно тебя смутила? – вспылил Стасон.

– Ты нервничал, когда подошел к столу Нины. Озирался по сторонам и ладони постоянно о джинсы вытирал.

– Так, – сказал Димон. – Кое-что начинает проясняться. Стасон, чем ответишь Соньке?

– Ничем. Чё она гонит?! Не нервничал я… ладони вытирал… и что?

– К столу зачем подходил?

– Надо было, потому подошел.

– Стас, не юли, выкладывай.

– Не тупите, денег я не брал. Понятия не имел, что они лежат в ящике стола.

– Стас садился за стол Нины Владимировны, – огорошила вдруг всех Соня. – Я не рассказала об этом Кларе Степановне, но мне кажется, это ценная информация.

– Ты садился, Стас?

– Достали вы меня, – психанул Стасон. – Да, садился. Да, нервничал. И ладони у меня вспотели от нервов. Я по физике оценку себе переправил в журнале. Довольна, Яковлева? Беги, доноси. Расскажи Штангенциркулю, что я трояк на пятерку исправил.

– Правда исправил? – недоверчиво спросила Светка. – И чего, совсем незаметно? Геннадиевна не спалит?

– Не должна. Получилось вроде нормально. Физичка тройки фигово выводит, их потом на пятерки исправлять легко.

– Это тому, кто по физике сечет, – пробормотал Витька. – У тебя и так одни пятерки стояли, тройка – случайность.

– Вот я эту случайность и исправил. Зоя может подтвердить, – Стас повернулся к Зое Ушаковой, низенькой девчонке, которая почти всегда молчит и много думает.

– Подтверждаю. И чтобы не было недоразумений, признаюсь, что попросила Стаса и мне исправить тройку на пятерку.

– Ну, вы даете! Шустро.

– Не завидуй, Комаров.

– И никто кроме Сони не видел, как Стасон в журнале оценки ставил? – спросил я у ребят.

– Получается, не видели. Я почти всю перемену с закрытыми глазами просидел, плеер слушал.

– Молодцы. Значит, к столу кто угодно подойти мог.

– Глеб, мы же не знали, что случится кража, поэтому не обращали внимания. – Надя переглянулась с Катькой. – Я у стола всего несколько секунд постояла. Хотела в столовку спуститься, но передумала. Потом мы с Катькой всю перемену домашку по алгебре скатывали. У Сони взяли.

– Я видел, как они писали, – закивал Комаров. – На уроке Надюха дала свою тетрадь мне, я тоже домашку скатал. Кстати, Глеб, ты сам где был?