— Слушай меня очень внимательно, — сипло сказала Куин, отчего её и впрямь непросто было услышать. — Сторк не тот, за кого себя выдает. Вечером в деревню придут его знакомые хайлевелы. Тогда вы пойдете на корм. Это его слова. Вы не приносили клятву верности. Руни принес. Квентин… дурачок и не понимает, во что лезет. Вы не тронете его. Его и меня. Хайлевелы должны прийти после заката, но Сторк не захочет убивать вас в деревне, непись может вмешаться. Он будет ждать, когда вы вернетесь в лагерь.

Больше ничего не добавив, Куин прибавила шагу и через полминуты уже вышагивала рядом с братом в середине процессии.

Дальнейший путь до деревни я запомнил плохо. Вопрос, который я себе все время задавал, звучал так: если девчонка врет, то зачем ей может все это понадобиться? Предположим, я начну сейчас рубить ее дружков (а насчет Сторка я что-то не уверен, что это будет так уж просто) — и чего? Она будет добивать проигрывающих и апаться? Уж больно рискованно. Она упомянула, что её брат дурачок. То есть, он что же — тоже принес клятву верности? И что, черт побери, такое клятва верности? Какая-то программная хрень? «Система, что такое клятва верности?». Нет ответа.

На границе леса мы около пятнадцати минут согласовывали план: Сторк предложил оставить по двое часовых в лесу, на полмили к востоку и западу от деревни. Пусть наблюдают за дальними подступами. Остальные — щупы и связные. Руни сразу же вызвался идти в восточный дозор.

— Что такое «щупы»? — спросил меня мистер Майерс.

— Те, кто ищет дороги в труднопроходимых местах. — ответил Фродо.

Я же лихорадочно пытался понять, что делать. По-хорошему говоря, стоило объясниться прямо сейчас. У девчонки есть голос. С ее помощью у нас семеро против троих — очевидный перевес. Но сказать человеку, с которым час назад делил походный хлеб, что относительно него есть подозрения в предательстве?

Сторк уже заканчивал распределять роли, а я так ничего и не придумал. В деревню он предлагал идти мне, мистеру Майерсу (который раздумывал о продаже шкуры) и Полу. Руни и он сам брали восточный — более опасный — дозор на себя. Сторк в очередной раз похвалил мой выбор Картографии и сказал, что сам тоже хочет сделать как можно более широкий набросок местности, чтобы маневрировать, если что. Фродо и Селене предлагался западный дозор. Гэри останется караулить входы в лес. Куин и Квентин будут обеспечивать доставку сообщений от всех постов в деревню и обратно. Куин украдкой сделала мне глазами.

— Что скажешь? — спросил у меня Сторк. — Да, и вот еще. Держи, все, что есть. Нам всем нужны стрелы и еда.

Он протягивал мне четыре золотых. Это ход — невольно подумал я. Ход на доверие и заодно, чтобы прикрыть инициативу по дислокации людей. Он берет под контроль восточную дорогу, сможет, если потребуется, остановить и спрятать в лесу идущее подкрепление, чтобы потом дождаться удобного момента… Если сейчас дать ему уйти в дозор, то дальше мы сможем в лучшем случае спастись от угрозы. Но что, если все это — чушь?! Господи, что же делать?!!

Я глядел на желтые кругляши в его ладони и понимал, что, взяв их, я уже ничего не смогу изменить. Он слишком ловок! Мы все уже слушаем его, раскрыв рот. Я медлил. И только трое из десяти чувствовали, как тянется каждая секунда моего промедления.

— Ну же, — сказал Сторк, встряхивая ладонью и делая шаг ко мне. — Я не сомневаюсь, что ты самым лучшим способом распорядишься этими средствами.

Я поднял глаза. Его улыбка была ободряющей и кошмарно искренней. Я понял, что сейчас возьму деньги, потому что просто не могу бросить ему в лицо необоснованные обвинения.

Куин прыснула.

— Нет, Сторк, быть тебе кандидатом на Оскара!

Пять пар изумленных глаз вперились в девушку.

— И ты молодец, Варчан, — похвалила она меня, — развесил уши и лыбишься, пока тебя разводят как лоха. Прирожденный, сука, лидер!

Сторк был прекрасным актером. Но он не учел, что не все будут смотреть на Куин в момент ее отчаянного бенефиса. Я смотрел на него. И как только Куин начала говорить, я увидел, что лишь огромным усилием воли он подавил окрик, а в его глазах полыхнул гнев. Он тут же взял себя в руки, увидев, что я продолжаю на него смотреть. Но было поздно. И он тоже понял, что поздно.

Наверное, это была самая страшная секунда в моей жизни. Мы все стояли так близко.

А потом Сторк ударил Куин ножом. Столь молниеносно, что никто не успел сделать ровным счетом ничего. Еще секунда — и он ударит снова, и тогда девушке конец. Я бросился вперед и протаранил его, и пока мы летели к земле, все замедлилось: крик Куин еще только набирал силу, Фродо тянулся за луком, мистер Майерс пытался уклониться от летящего к нему кулака Руни. А потом мы приземлились, и я придавил его к земле. Нож все еще был в его в руке, и, хотя у меня тоже был нож, я слишком хорошо понимал, что у меня нет ни одного шанса в бою против этого человека.