В воздухе повисла пауза. Каждый думал о чём-то своём, и в помещении повисла тишина, нарушаемая только звуком дыхания.

– А ты хотел бы, чтобы тут появились ещё люди, – нарушил тишину Бес, – такие же, как и ты?

– Были уже, – насупился я, – только у них крыша быстро потекла, а других тут нет.

– А я не про тут говорю, – посмотрел на меня осоловевшим взглядом Бес, видимо вино взяло своё, – я говорю про людей оттуда.

Бес ткнул пальцем в потолок кухни.

– Из моей спальни? – я посмотрел на Беса, как на полоумного, – Там нет никого.

– Дурак, – Бес совсем поплыл, – я говорю оттуда!

– Откуда? – до меня начало доходить, но я хотел понять, что мне предлагал Бес, – ты конкретнее говори.

Но Бес, допивший свой более чем поллитровый кубок, уже клевал носом в тарелку. Мне не оставалось ни чего, кроме как собрать его в охапку и отнести в комнату прислуги, где я его оставил в полной нирване, а сам пошёл на любимую скамейку, чтобы подумать в тишине сада. Хотя тут везде тишина, но в саду, возле памятника любимой мне думалось лучше. Что имел в виду Бес? Он хочет подселить ко мне соплеменников? Зачем? Что им делать на этой отсталой планете? Это лишь зародыш мира, тут нет ни чего, кроме этого, маленького поселения с единственным жителем, не считая домашних животных. Конечно, сейчас всё сопровождение хозяйств, особенно фермерских, велось с помощью элементалей, и неплохо бы добавить в них немного разумного, но мне совершенно не хотелось воспитывать новых людей из местных, ну вот совсем.

Насидевшись на лавочке, я пошёл проведать своё «хозяйство». Основная дорога, которая сейчас вела к гроту была окружена садами и цветочными клумбами. Во все стороны от основной дороги отходили небольшие дорожки, ведущие к различным комплексам: гончарному, кузнечному, столярному, ткацкому и многим другим, а также различным фермам. Хотя небольшие дорожки были достаточно широки для того, чтобы по ним могла проехать запряжённая турами повозка. Тип повозки тут сейчас был один и единственный – тот который я сделал давным-давно, единственное изменение – я подбил колёса нестираемой кожей тура (её я также изменил и дал ей возможность стать неразрушимой), и теперь повозка могла катиться гораздо тише, и ещё я сделал приспособление, позволяющее запрячь в неё тура. Эти мощные животные стали поистине незаменимы в моём мире. Огромные чёрные быки, с белой полосой вдоль спины, и огромными прямыми рогами, расходящимися на почти на метр в каждую сторону.

Да, моему маленькому городу явно не хватало жителей, но у меня совершенно не было мыслей, где их взять. Поэтом сейчас я сидел на краю площадки возле статуи Маатхи, слушал ветер, шум падающей воды и смотрел на раскинувшееся под моими ногам селение. Воистину прекрасный маленький городок, с розоватыми зданиями и золотыми куполами крыш. Сейчас где-то там сопел подвыпивший иномирянин, и я возлагал огромные надежды на то, что проспавшись он предложит мне то, что сможет изменить такой странный ход моего бытия, от которого мне уже было тошно жить на этом свете.

– Как ты думаешь, Маатхи, будет какое-то дельное предложение, или всё опять идёт в никуда?

Я задал вопрос просто так, не дожидаясь ответа, я часто разговаривал с мудрым божеством этого мира, и эти разговоры очень часто наталкивали меня на какое-то новое решение, новый взгляд на проблему.

– Про, а ты что скажешь?

– Мне самой интересно, что предложит нам ….

– Нам?

– Конечно нам, я же тоже существую только вместе с Вами…

Солнце медленно шло к закату, подходя к самым верхушкам гор, на самых высоких пиках которых виднелись небольшие шапочки снега. Весна ещё не дотянулась так высоко, и теперь снег отливал ярко-красным цветом, делая закат ещё более живописным. И где-то в этом мире моё место силы. И это самое начало моей истории.

Я тяжело поднялся с насиженного места и пошлёпал домой. Огни в светильниках уже начали разгораться сильнее, освещая радужным магическим огнём пространство вокруг. Я медленно шёл, внутренне наслаждаясь плодами своего труда, и где-то внутри у меня теплилось сожаление, что никто не оценит моих трудов, никто не порадуется красотами моего города. Эдакое ущемлённое тщеславие немного портило ощущения от созерцания рукотворных красот. Вынесенные в стороны от дороги аграрные и ремесленные комплексы подсвечивались снизу яркими огнями (установил светильники под стены), и казались маленькими сказочными замками. Раскрашенные радужными огнями деревья садов создавали причудливые тени, образуя не жуткую, а сказочную атмосферу. Я шёл по дороге к дому и улыбкой вспоминал то время, когда лакомился пересохшими, прошлогодними каштанами. Громадина моего дома, щедро уставленная светильниками, встречала меня переливами платиновой и золотой гравировки на стенах, подсвеченные барельефы создавали сюрреалистические картины, а летающие около светильников ночные насекомые, заставляли эти картины двигаться. Я невольно остановился, и засмотрелся на свой шедевр. Не зря я потратил почти десять лет, скучая по умершей подруге. Теперь я всегда вспоминал счастливые годы, проведённые вместе, лишь только взглянув на стену дома. А ночью вид становился просто великолепным.

Бес меня удивил. Ведь я шёл с уверенностью в том, что он всё ещё спит, и собирался сходить в душ, и тоже завалиться спать, но оказалось, что мой гость сидел на кухне перед весело потрескивающей дровами печкой и что-то пил из адамантовой кружки.

– По здорову, господин хороший! – я поспешил привлечь внимание Беса, и похоже преуспел в этом, ведь Бес даже немного подпрыгнул на месте, – угощаешься?

– Да, как видишь, – Бес повернулся ко мне, продолжая держать кружку в руках, – нашёл тут у тебя травки всякие, сделал себе отвар.

– Помогает от похмелья? – я постарался изобразить на роже какое-то участие.

– Нет, просто вкусно, – бес провожал меня глазами, пока я садился за стол, и подтянув к себе большой чайник, налил себе горячего напитка, – угощайся!

– Всенепременно, – мне стало интересно, чего такое мог заварить инопланетянин, – обязательно попробую. На вкус это был травяной чай из мяты, чабреца и ещё какой-то травы. Впрочем, запас разных травок у меня был значительный. На полках стояли укупоренные сосуды, естественно из адаманта, с вырезанными на них барельефами трав, находящихся внутри. А заданные рунами свойства сохраняли высушенные травы гораздо дольше, чем просто в каменном сосуде.