А я закрываю глаза, больше не в силах держать их открытыми. Все мои действия были направлены на то, чтобы выторговать себе лишние секунды жизни, но теперь и это, кажется, потеряло смысл.

В голове невольно возникают вопросы.

А почему я борюсь? Хочу ли я вообще жить?

Лишение эмоций отнимает волю. Это погубило немало эмпатов.

Остается держаться лишь на своей твердой убежденности в том, что я обязана жить, граничащей скорее с небывалом упрямством. Ведь умирать еще рано. Еще чуть-чуть… Секунду… Еще одну…

Нет, больше не могу. Пора. Уже пора…

И я сдаюсь. Моя магия — словно отпущенная, а до этого сильно натянутая тетива. Я перестаю понимать, где я, но все равно инстинктивно цепляюсь за реальность, пытаясь не потерять сознание.

Рык ревенанта срывается на визг.

Мгновение, и звук становится оглушительным, приближаясь, а потом неожиданно тихнет. На мои колени что-то падает, а я слышу чужое дыхание — хриплое, надрывное. Открываю глаза, всего на секунду, и понимаю, что кто-то стоит рядом, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться.

Голова… Это была голова… Туловище твари валяется у моих ступней, а вот отсеченная голова, упав на мои ноги, — на светлых одеждах остались темные пятна крови — скатилась вбок.

Прикрываю глаза. Сил не осталось ни на что.

— Сорель… Са-ра… Извини… Проклятье, я и не подумал, что все может так выйти!

Мои плечи хватают и крепко сжимают.

— Она мертва? — Кто-то подходит к нам.

— Нет, жива. Точно жива. Просто… устала.

На некоторое время воцаряется молчание.

— Проклятье, ревенант… Откуда он здесь? Святые, как мы в это вляпались?! Эта тварь… Вы видели? Она… боже… а-а-а… — раздается паникующий голос Коэна. Его тирада сливается в одно предложение. — Люций, мы можем просто отнести ее в лагерь. Ведь так? Уйдем, и никто не узнает, что мы здесь были. Она же выспится и будет в порядке. Да. Давайте так и сделаем! Так никто не узнает…

И это последнее, что я слышу, перед тем как заснуть. Совсем не удивляюсь словам юноши. От даэвов тени не стоит ожидать ничего хорошего, тьма изначально в их крови. И этой ночью я окончательно в этом убедилась…

Стоя под тенью широкого раскидистого дерева с весело шелестящей листвой, я ощущала себя призраком. Одним из тех, про которых рассказывает сказки простой люд. Вся моя жизнь вдруг стала таковой, сплошными отголосками прошлого.

Но в данный момент ничего не успокаивало и не утешало лучше, чем ветер, ласкающий щеки. Климат в Акраксе был приятным, менее жарким, чем в Исонии, и не таким влажным. В воздухе пахло свежестью, лавандой и кедровой живицей. Ни намека на духоту, что часто мучила меня прежде.

Проснувшись поздним утром, я, вернув хроники на стеллажи, занялась медитацией. И почти сразу осознала: со мной точно что-то не так. Обычно магия, словно густой туман над утренним полем, расползалась по телу, насыщая каждую частичку, но теперь о былом умиротворении не шло и речи. В районе груди будто возникла сфера, сложный запутанный клубок. И чем упорнее я пыталась его распутать, тем сильнее он бесновался. Так продолжалось до тех пор, пока меня не стало бросать то в обжигающий холод, то в лихорадочный жар.

И когда, не справившись, я открыла глаза, то неожиданно поняла, что всю меня трясет. Руки, ноги, даже челюсть ходила ходуном от напряжения, пронизывающего меня изнутри. Прошла не одна минута, прежде чем я смогла унять его, подняться на ноги и выйти на улицу.

Целые сутки будто сливались в одну ночь. И теперь, пока солнце завершало свой круг, торопясь скрыться за горизонтом, я поспешила насладиться последними его лучами. Я не заметила многих лет сна, но все равно неосознанно испытывала голод по его теплу и свету.

Дерево, ветки которого шелестели над моей головой, росло на краю площади. Последняя, разделяла небольшое поселение из нескольких улиц и крепость даэвов с виднеющейся позади башней, возвышающейся над всеми остальными постройками подобно надзирателю.

Такое близкое соседство моего народа с людьми казалось непривычным. Орден, где меня воспитали, жил обособленно, нашу обитель окружал лес, а территория всегда охранялась. Но в этом месте, защищенном стеной, казалось, тех и тех было поровну.