От этой мысли вновь стало грустно.

Я напомнил себе, что не должен унывать. Что скоро вернутся Гор и Двадцатая. Я должен буду за ними присматривать. А значит нужно успокоиться. И ждать.

Благо я придумал, как убить время до их возвращения.

Прикрыл глаза, сжал в руках ножи (настоящий и воображаемый) и вновь заметался по комнате, рассекая клинками воздух.

Вар Брен сообщил нам, что следующие пять человек отправятся в зал ритуалов после обеда. А значит, я пойду на инициацию вечером.

Стану огоньком. Боевым магом.

Я этого хочу.

Когда, интересно, вернутся Гор и Двадцатая?

На дневном построении рядом со мной стояла Девятнадцатая.

Она же занимала место Гора в столовой.

После танцев с ножом я проголодался. Кашу съел одним из первых. Даже допил кофе. Но сытости не почувствовал.

Лепешку положил в карман.

Едва зашел в корпус, как почувствовал запахи Гора и Двадцатой. Они смешивались с прочими, но были совсем свежими, я без труда выделил их из общего букета.

Ускорил шаг. По лестнице бежал.

Гора застал сидящим на кровати. Мой приятель держался за её край руками. Увидел меня – отшатнулся, словно не узнал. Но потом присмотрелся и сказал:

– А, друг Вжик… Что-то мне совсем хреново. Полежу пока. Ладно?

Он приподнял руку и вдруг покачнулся вперед и вбок. Я подхватил его, не позволил упасть на пол. Помог лечь на кровать. Снял с Гора сандалии.

– Всё плывет перед глазами. Еле добрался сюда. Твоя подружка помогла. Она ничо, нормально шла. А вот я… ооо! До такого состояния я никогда не укуривался, друг Вжик. Дааа. Как жарко-то! Внутри.

– Что там было? – спросил я.

– Ооо! В меня запихнули эту хрень! Этого… сало…мудра. Я кричал. Я так орал, друг Вжик! Смешно. Я не вопил так даже когда в детстве прижег себе язык бычком от своей первой сигареты. Ааа! Я стал огоньком, друг Вжик! Представляешь? Ведь я мечтал об этом! И вот. Стал. Правда, здорово? Если наблюю на пол, друг Вжик, ведь ты не заставишь меня убирать… сразу?

Гор говорил, лежа с закрытыми глазами. Каждое слово произносил все тише.

Засыпает? Или умирает?

Я потряс его за плечо, спросил, когда он приоткрыл глаза:

– Хочешь пить?

– Огонь, друг Вжик, - сказал Гор.
– Много огня!

Закатил глаза, опустил веки.

Я прислушался, поднес к его носу ладонь, пытаясь ощутить ветерок дыхания.

Не почувствовал. Но увидел, как мой приятель приоткрыл рот и захрапел.

Я прикоснулся к его лбу. Теплый. Но не горячий.

– Спи, Гор, - сказал я. – Ненадолго покину тебя, но скоро вернусь.

Двадцатая уже лежала на кровати.

– Спит, - сказала мне ее соседка.

Я подошел к спящей женщине, погладил её по щеке.

– Поздравь меня, Вжик, - сказала Двадцатая, не открыв глаза.
– Отсчет моих дней начался. Осталось двести сорок.

Я следил за состоянием Гора и Двадцатой, прохаживаясь из одной комнаты в другую. Пожаров за это время не случилось. Хотя пару раз я все же почувствовал запах горелого.

Гор спал беспокойно. Бормотал во сне. Не на имперском. Я изредка смачивал его губы, он слизывал капли. Но разбудить его, чтобы напоить водой, не сумел.

А вот Двадцатую - смог. Один раз. Кружку я не нашел, поил из своей горсти. Воду она глотала жадно, смотрела на меня мутным взглядом. Потом улыбнулась. И вновь уснула.

Ни Гор, ни Двадцатая не проснулись от сигнала, созывавшего на ужин. Будить их я не стал. Раз этого не сделали их знаки подчинения, значит, спят мои приятели очень крепко. Пусть отсыпаются.

На построении выслушал короткую речь вар Брена. Тот сообщил, что меня и еще пятерых (последних неинициированных) поведёт в зал для ритуалов после ужина.

Мне сразу вспомнились слова Гора: «В меня запихнули эту хрень! Я так орал, друг Вжик!». Теперь запихнут и в меня. Интересно, каким образом? Поору.

Но все эти мысли тут же затмила другая: «Я стану огоньком!»

Из столовой я ушёл первым. Проглотил несколько ложек каши, залпом выпил привычный кофе. Запихнул в карман лепёшку и поспешил в свой корпус.