За всё время, что я участвовал в одиночных боях огоньков (в том числе и тренировочных) щиты-браслеты не ломались ни разу. Ни у меня, ни у других бойцов моего отряда. Даже не знал раньше, что такое возможно!

Усталость я почти не ощущал. Уверен, при необходимости, сумел бы провести еще десяток поединков. Вот только не испытывал желания сражаться.

Скольких людей я сегодня убил, стоя с ними лицом к лицу? Не считал. Я убивал и раньше. Много. Когда атаковал указанные командиром цели.

Но сегодня было иначе. На Арене передо мной стояли не цели – огоньки, такие же, как я. Они тоже пытались меня убить.

Некоторые поединки напомнили мне охоту на ночных зверей. На опасных хищников, способных наказать за любую ошибку - убить. Особенно последний.

Он не походил на казнь беззащитного. Если не называть беззащитным меня. Бой с сильным противником даже доставил мне удовольствие. Не только тем, что я сумел победить - именно в этом сражении я понял, на что способен; что мои возможности не беспредельны; почувствовал, где именно находятся те границы, преступить которые пока не в силах.

Уверен, я не раз вспомню сегодняшние бои. Но думать о них сейчас не хотел. В голове вертелись лишь обрывки мыслей – клочки тех планов, которые я придумал для финального поединка.

Возможности соперника превзошли худшие предположения - планы не пригодились. Но вытеснять их остатки нечем: новые планы не появлялись.

Я выжил. Хотя утром допускал, что не доживу до темноты. И победил в Битве Огней.

Чего хотеть теперь – пока не представлял.

Знал только, что должен выполнить распоряжение вар Брена – вернуться туда, где провел большую часть дня. Ждать командира.

И терпеть боль – активно напоминал о себе полученный в схватке с Вулканом ожог.

Но мысли о боли вдруг исчезли. Словно кто-то спугнул их.

Я остановился.

Осмотрелся.

Ни позади, ни впереди себя никого не увидел.

Но я был уверен, что мне не показалось.

Её запах не спрятался от меня даже за вонью человеческих испражнений. Знакомый запах – тот, который я не ожидал когда-либо почувствовать снова.

Тем более, здесь и сейчас.

А значит…

Свернув в комнату, я знал, кого там увижу.

И не ошибся. На лавке у самого входа сидела маленькая седая женщина - в сером халате с капюшоном (такие носили работники Арены). Улыбалась.

– Здравствуй, Хорки, - сказала она. – Поздравляю тебя с победой. Не сомневалась, что ты обставишь всех этих людишек. Жаль, твой триумф не видела моя мама. Она была бы в восторге от того, что её младший братец снова утер всем нос.

– Мираша?
– сказал я. – Что ты здесь делаешь?

– Не мог придумать вопрос глупее? Сижу. Жду тебя. Ну и воняет тут у вас!

– Да. Запашок мерзкий. Как ты узнала, что я буду драться на Арене?

– Узнала. После всё расскажу.

Она встала.

– Видела, тебе поджарили голову, - сказала она. – Вот, принесла лекарство. Оно снимет боль.

Мираша вынула из кармана небольшой тёмный предмет.

– Покажи голову.

Я послушно наклонился.

Женщина сжала мне виски пальцами. Встала на носочки.

– Выглядит жутковато, - сказала она. – Тебе повезло, что мозги не поджарились. Сверху ещё ничего. А вот на затылке… Повернись-ка.

Выполнил её просьбу. Повернулся к Мираше спиной. Приоткрыл рот, чтобы рассказать, как быстро жезл регенерации излечивает раны, подобные моей – лучше, чем любое лекарство!

Но не успел.

Заметил мелькнувшую на стене тень. Звук удара не услышал. Но почувствовал в затылке вспышку боли. Она звоном отозвалась в ушах.

Словно дерево упало мне на голову.

Пол под ногами покачнулся.

Прежде чем провалился в темноту, услышал голос Мираши:

– Прости, Хорки.

Конец первой части