— И наш список самых ненадежных открывает… Анатолий Шушкевич. Позывной — то есть, ник — Панцухантер669. В переводе — охотник на трусики. А цифровой код — производная от числа зверя и всем известной позы. Забавно, ведь с девушками у тебя совсем печально. Самоирония? Я бы оценил, если бы не знал всю твою подноготную. Тридцать лет. Бросил университет на третьем курсе. Откосил от армии за взятку. Официально нигде не работал и сидел на шее у матери, пока та не умерла от сердечного приступа. Потому что вместо выхода на пенсию пахала на износ, чтобы содержать ненаглядного сыночку. А сыночка даже не устроил ей достойные похороны, зато быстренько продал квартиру и купил капсулу. Главное — наиграться всласть, а дальше хоть потоп?

— Пошел ты! — выпалил гном. — Тупой солдафон. Много, блин, знаешь.

— Ну как? — Стужин обвел папкой притихших игроков. — Достойный друг и верный товарищ? Не коробит якшаться с такой плесенью?

— Это ничего не доказывает, — буркнула Малири.

— А по мне так это доказывает все. И очень многое объясняет. Тот, кто угробил родную мать, без проблем прикончит и чужих. Особенно, когда на кону не бочка варенья и короб печенья, а кое-что покруче. Да, Толик? Сразу сознаешься — или помочь?

— В жопу иди! — к удивлению, парень не сломался и не струсил. — Посмотрел бы, кем бы вырос ты сам, если бы тебя держали на поводке, контролировали каждый шаг и ломали психику с самого детства!

— Ты малость ошибся кабинетом, — Стужин осклабился. — Мы не у психолога. Это твой окончательный ответ?

— Вот мой окончательный ответ, — лекарь набрал побольше воздуха и плюнул, но слюна не пролетела и половину пути.

— Тогда начинаем.

Чародей встал позади кресла и положил ладони гному на плечи, словно собирался сделать массаж. Но вместо приятного досуга Хантер затрясся всем телом и закатил глаза, а меж стиснутых зубов проступила розоватая от крови пена. Я с ужасом смотрел на это и не знал, что делать. Товарищ страдал за мои грешки, но если признаюсь, разговор будет короткий — убьют прямо здесь или отправят на опыты, что гораздо хуже, чем смерть.

— Довольно!

Джавелин отступил, а Ткемали махнул кадилом и восполнил страдальцу потерянные единицы, вот только золотое сияние вряд ли так же просто излечит душевные травмы.

— Пока отдохни и придумай ответ получше, а мы продолжим, — Стужин подошел к Смузи и раскрыл папку. — Василий Леонов, двадцать два года. Сын Геннадия Леонова — крупного промышленника и олигарха. Родители пытались вырастить из тебя человека, но благие намерения привели к известному итогу. Семнадцать раз сбегал из дома, причем в десяти случаях — на угнанных машинах. Девять раз задерживали в сильнейшем наркотическом опьянении. Пять раз — за драки, в том числе с нанесением среднего вреда здоровью. Разумеется, не сел ни разу — кто бы сомневался. Но знаешь — тюрьма пошла бы тебе на пользу. Глядишь, начал бы думать головой, а не бунтарским духом. Так что, Вася — в чем твой мотив? Месть? Хочешь показать тупым предкам, что и сам с усами?

Лучник фыркнул и отвел взгляд, хотя прекрасно понимал, чем закончится такое поведение. Стоит отдать ему должное — я-то думал, что золотой ребенок расколется первым.

— Тоже не хочешь сотрудничать? Ну и ладно — нам спешить некуда. Джав — давай что-нибудь этакое, не только ж током их потчевать.

Эльф кивнул и закрыл сородичу рот и нос ладонью. В тот же миг из-под нее брызнула вода, а Смузи издал утробный булькающий звук, вытаращился и засучил ногами. В панике завертел головой, пытаясь избавиться от хватки, но колдун просто прижал его к подголовнику, как котенка. Пальцы сжимались и разжимались, царапая доски и загоняя под пальцы занозы, а грудь ходила ходуном.

— Хватит… — Саяна всхлипнула и зажмурилась, уронив на щеки теплые капли. — Пожалуйста. Не мучайте его…

Хватит, пожалуйста — в памяти хором раздались крики терзаемых пленников. Нам больно…

Такой ты видишь справедливость?

Дай знать, где вы находитесь.

Найду вас и спасу.

Нам больно, больно! Мы больше не выдержим!

— А ты крепче, чем я думал, — садист усмехнулся, когда Смузи надрывно задышал, фыркая и отплевываясь. — Но это — лишь разминка. Итак, почетное третье место занимает Анастасия Петриченко. Восемнадцать лет, дочь бывшего рэкетира, прославившегося тем, что щемил и крышевал не простых коммерсов, а других бандитов. Просто Робин Гуд какой-то, только не раздавал денежки бедным, а загребал себе. Избавившись от конкурентов и подмазав нужные лапы, в середине двухтысячных «отмылся» и зажил, как честный человек, но былых замашек не растерял. А ты, Настя, сменила четыре частные школы, хотя семья осела в Ореховке вскоре после твоего рождения. Училась плохо, много прогуливала и ни с кем особо не общалась. Тратила уйму денег на всякую задротскую ерунду вроде фигурок, игр и книг. Проблем с полицией нет, но долгое время наблюдалась у психолога. Необычный случай. Даже не знаю, чем ты так приглянулась Цеметре. Может, сама расскажешь? Не надейся, что к тебе проявят снисходительность. На кону судьба страны, так что…

— Это я.

Собравшиеся с изумлением уставились в мою сторону, даже Стужин с недоверием нахмурился и скрестил руки на груди.

— Подругу выгораживаешь? — злобно бросил военный.

— Нет, — я старался сохранить спокойствие перед лицом неминуемой смерти и отрешенно пялился на тонировку. — Цеметра помогает именно мне. Остальные об этом вообще не знают.

— Чем докажешь?

Вкратце пересказал о ночных процедурах, о поездке в операционный бокс и об ужасах, творящихся в закрытом крыле. Проще говоря, обо всем том, что простому игроку никогда не увидеть. И чем дольше мучитель слушал, тем сильнее хмурился, а хай-левелы поспешили отступить подальше и взяться за оружие.

— Но я никогда не поддавался ее зову, — добавил в свое оправдание, хотя приговор бы это вряд ли изменило.

— А она никогда не говорила, зачем мы творим эти… зверства?

— Для того, чтобы захватить власть. Но это брехня, — вздохнул и покачал головой. — Как и все ее слова.

— Хм… Знаешь, если это уловка, чтобы нарыть побольше инфы, то пусть будет так, — Стужин навис над мной и заглянул в глаза. — Пусть твоя хозяйка знает правду. Рано или поздно мы найдем способ обратить ее силу против нее самой. Я создам оружие, способное убивать предателей и прихвостней так же, как обычный автомат убивает обычных людей. И дам это оружие не героям, которых раз-два и обчелся, а рядовым солдатам. Снаряжу им снаряды и ракеты, танки и вертолеты, бомбы и мины. И вместо ядерных боеголовок сброшу на логово мрази волшебные — с начинкой из ядов, дебаффов и заклинаний. Я изменю правила под себя и уничтожу Игру ее же механикой. Я спасу страну любой ценой, и если ради этого придется замучить нескольких перебежчиков — так тому и быть. И мне плевать на последствия. На войне все средства хороши.