— Я… — сглотнул, стараясь не смотреть на товарищей, — понимаю.

— Да неужели? — полкан выпрямился и развел руками. — И одобряешь такие методы?

— Нет… Но я видел, на что способна эта тварь. Знаю, какое зло она принесла. И несмотря на все старания, я никогда ей не присягну, — вскинул подбородок и заглянул в пронзительную стальную серость. — Никогда.

— Почем мне знать, что это не очередной трюк?

— А какая уже разница? Мне все равно осталось недолго. Просто знайте — эти ребята ни при чем. Не надо пытать их и отправлять на убой.

— Да уж, насчет недолго — это ты прав. Я не могу оставить тебя на базе даже в качестве подопытного — это слишком опасно. Но и казнить не очень-то хочется — ты не виноват, что темная сука залезла в мозги. Поэтому предлагаю такой вариант: тебя телепортируют в Москву, а там прибьешься к дезертирам. В ином случае — только смерть, уж извини.

/Чат отряда/

Малири: Соглашайся! Так есть хоть какой-то шанс выжить!

Смузи: Братан, вали отсюда. Лучше черт лысый, чем эти изверги.

Саяна: Ты умный и везучий — что-нибудь придумаешь. А здесь точно крышка.

Панцухантер669: +1. Намни сиськи этой шмаре за всех нас;3

— Нет.

— Нет? — Стужин нахмурился пуще прежнего.

— Лучше сдохнуть, чем примкнуть к этому чудовищу. Если я в самом деле так опасен и другого выхода нет — убивайте.

— Ты… уверен? Мы ведь не шутим. Это не какой-то тест или проверка на верность. Тебя взаправду казнят.

— Уверен. Но у меня есть последнее желание. Вроде-как приговоренным положено.

— Пощадить не проси, — угрюмо проворчал военный. — Бабу рыжую и танцы вприсядку — тоже.

— Передайте родителям, что я погиб в бою, — шмыгнул и проглотил застрявший в горле ком, — а не вот так…

Лейтеняша закрыла лицо ладонью и быстрым шагом вышла из комнаты.

— Что ж… — полковник вздохнул. — Это можно. Начнем часа через два. Если передумаешь — только скажи.

— Сдать оружие, — рявкнул охранник на выходе.

Похлопал себя по карманам халата (надо было шмота прикупить, да уже поздно) и развел руки — мол, где ты тут оружие увидел.

— Я уже забрал, — лениво протянул целитель. — Теперь выйди из отряда и заблокируй своих дружков. Потом покажешь игнор-лист — и только попробуй что-то в нем поменять.

Вызвал голографическую панель и коснулся клавиш. Для обычного человека это выглядело так — я замер, как парализованный, сощурил левый глаз и водил пальцами перед собой. Солдат от такого зрелища отошел на шаг и поудобнее перехватил пулемет, с опаской поглядывая и на пленника, и на лояльного игрока.

— Ага, — Ткемали удовлетворенно кивнул. — Теперь дуй в настройки, вкладка «сообщество» и нажми «отключить все уведомления». Это на случай, если вздумаешь растрепать кому-нибудь о своей горькой участи. Все, топай.

Меня перевели из допросной в отдельную камеру и оставили под усиленной охраной. Соратников отпустили из левого сектора, о чем написала Саяна в чате отряда — и это было последнее сообщение от друзей перед там, как я остался в полной изоляции. От нечего делать просто сидел на кровати и пялился в стену, стараясь не думать ни о чем. В голове гудело, перед глазами стелился туман, а грань реальности окончательно размылась — я уже с трудом понимал, кто я, где я и зачем.

Через полчаса (минуту, час, два?) дверь отворилась, но вошел не палач, а лейтеняша с бледным лицом и потупленным взором, точно это ее назначили командовать казнью.

— Хочешь чего-нибудь поесть? — тихо спросила женщина, стараясь не смотреть в глаза.

— Последний обед? — хмыкнул, не отводя взгляда от зеленой обшарпанной стены.

— Ну… да.

— Спасибо, не голоден.

— А выпить?

— В смысле, напиться? Тоже мимо. Я и без бухла ни черта не соображаю.

— Захар… — Волчок села рядом и положила ладонь на лапу. — Не надо. Никто не хочет тебя убивать. Просто убеги, а там как-нибудь выкрутишься.

— Никак я не выкручусь, — в спокойном тоне прорезалось раздражение. — Цеметра меня из-под земли достанет и заставит присягнуть. А ее методы ничуть не лучше ваших… И если сломаюсь, если приму темный дар — обратного пути не будет. Шкура посереет, глаза почернеют, а череп до краев наполнит зло. И вернуться к добру и свету не получится — это против игровой механики. Фракция выбирается раз и навсегда, и лучше сдохнуть, чем примкнуть к этой гниде.

— Ты очень смелый и достойный человек, — Анна вздохнула и взъерошила шерсть между ушей. — Нам таких не хватает. Очень жаль, что все так закончится.