Его серые глаза смотрели в мои.

— Если бы я боролся за них и остался изувеченным, все они говорили бы приятные, подбадривающие вещи, а затем заменили бы меня и забыли, что я вообще когда-либо существовал. Ты бы осталась со мной. Ты заботилась бы обо мне, потому что любишь. Я тоже тебя люблю, Кейт. Если тебе когда-нибудь будет больно, я не оставлю тебя. Я буду рядом. Какое бы место ты ни выбрала.

Я чувствовала, что сейчас зареву. Отлично, он превратил меня в слезливую плаксу.

— Хочешь уйти? — Спросил Кэрран.

Я сглотнула подступающий ком в горле.

— Нет, если ты не хочешь.

— Тогда мы остаемся. Пока что.

— Да.

— Хорошо, — улыбнулся он.

Мне повезло. Каким-то образом, может быть, из-за всего того дерьма, которое Вселенная подбрасывала мне на пути, я получила его. Он был моим, полностью моим. И любил меня.

Я все время воздвигала какие-то преграды между нами, а затем сама же героически сбивала их. Было ли это из-за страха или недоверия, или по какой-то иной причине, но мне пора прекратить делать это.

Я посмотрела вниз. Еда уже почти остыла, а наши тарелки пустовали.

— Как ты думаешь, еда может подождать?

Он поднялся из-за стола.

— Черт возьми, да.

*** *** ***

Свечи не стали ждать. К тому времени, как мы вернулись на кухню, канделябры были сплошь залиты воском. Я проткнула вилкой свой стейк — чуть теплый. Запеченный картофель совсем холодный. Кукуруза в початках оставалась едва теплой. Но мне было все равно.

— Я умираю с голоду.

— Тебе надо набраться сил. — Кэрран ухмыльнулся. — Чтобы не отставать.

Я прижала руку к горлу и издала какой-то сдавленный хриплый звук:

— Помогите, я не могу дышать, ваше эго выталкивает весь воздух из комнаты.

Он рассмеялся.

— Это меню выглядит довольно знакомым, — сказала я, накладывая еду в тарелку. Я переоделась в толстовку и спортивные штаны. Мое платье все равно помялось, и, кроме того, мы договорились отправиться вместе с тарелками обратно на диван, а я не хотела, чтобы на нем оказалась еда.

— Мм-м, — произнес Кэрран, протыкая кусок мяса. — Яблочный пирог в холодильнике.

Он воссоздал меню, которое заказывал для нашего «голого ужина». Ха!

— Как ты вообще узнал мой размер обуви?

— Я отчетливо помню твою ногу вблизи. — Кэрран указал на свою грудь. — Я видел это здесь. — Он поднес руку к подбородку. — Здесь. — Коснулся того места над щекой, где мой пинок рассек кожу до крови. — И тут.

Ага.

— Хочешь посмотреть фильм, пока мы едим?

— Конечно. Что за фильм?

— В нем есть все: боевик, драма, комедия, красивый саундтрек. Горячий мужчина в главной роли.

Его густые брови приподнялись на полдюйма:

— Последнее — не совсем плюс.

— Теперь мы ревнуем к красавчикам-актерам, не так ли?

— Что, к какому-то модному мальчику на экране? Это невообразимо!

О, это будет забавно.

Мы отнесли тарелки к журнальному столику у дивана, и я вставила диск Саймана в плеер. Склад, полный машин, застыл на экране. Лицо Кэррана превратилось в чистый лист.

Когда в гостиной прозвучали первые ноты песни, он посмотрел на меня.

— Он наложил на запись музыку?

— Его точные слова были: «Здесь напрашивался саундтрек».

Феррари пролетел через экран и врезался в стену. Кэрран выглядел бесстрастным.

Я жевала кусок поджаренного мяса. Должно быть это лучший стейк, который я когда-либо пробовала.

— Кажется, я припоминаю одного человека, хвастающегося своей «сверхчеловеческой» сдержанностью.

— Я продемонстрировал замечательный самоконтроль.

— Ты уничтожил несколько роскошных автомобилей на пять миллионов долларов.

— Да, но ни у одной из них нет человеческой головы, чтобы превратить ее в орнамент для капюшона.

Я снова упала на подушку.

— Значит, ты предлагаешь отдать тебе должное за то, что не окрасил это место кровью?

— Охранники смогли уйти. Сайман ушел. Скажи мне, что это не сверхчеловеческое. — Кэрран притянул меня к себе и поцеловал в шею, в том месте, где она соединялась с плечом. М-м-м.

— Откуда у тебя запись? — Его голос звучал чересчур спокойно, чтобы поверить.