Я проехала на джипе через массивные ворота, припарковалась во внутреннем дворе, зашла внутрь через небольшую дверь и направилась по узкому, не для страдающих клаустрофобией коридору. Такие проходы были одной из защитных мер Кэррана. Если кто-то попытается штурмовать Крепость и ему удастся прорваться через ворота и укрепленные двери, то в итоге придется сражаться в таком коридоре — по три, четыре человека за раз. Один-единственный оборотень может удерживать здесь целую армию часами.

Коридор привел меня к лестнице в миллион ступенек. Моя нога протестующе закричала. Я глубоко вздохнула и начала подъем. Мне просто нужно постараться не хромать. Хромота — показатель слабости, а мне не к чему сейчас предприимчивые, амбициозные оборотни, которые попытались бы бросить вызов за доминирование.

Однажды я упомянула о своем желании иметь лифт, и Его Величество спросил меня, не желаю ли я так же, чтобы стайка голубей переносила меня непосредственно в мою комнату, и ноги вообще не касались земли. У нас в тот момент была тренировка так, что в качестве ответа я ударила его по почке.

Восемь часов соответствовало почти двум часам дня, если переводить на часы оборотней. Замок был полон. Когда я проходила мимо, люди кивали мне головами. Большинство из них я не знала. Стая насчитывала полторы тысячи перевертышей. Я старалась выучить их имена, но на это требовалось время.

Ко второму лестничному пролету что-то начало скрежетать у меня в колене. Передо мной стоял выбор: либо я исправлю это сейчас, либо оно подведет меня в следующий раз, когда у меня возникнет серьезная драка. Мое воображение нарисовало прекрасную картину того, как я врываюсь в бой, а моя нога трескается, как зубочистка. Круто.

Я остановилась на третьем этаже и, не хромая, направилась в медкабинет Дулиттла. Женщина в передней комнате бросила на меня один взгляд и побежала за доктором. Я приземлилась на стул и выдохнула. Как же хорошо сидеть.

Двустворчатые двери открылись, и Дулиттл с суетливым видом направился из глубины больницы. Ему за пятьдесят, темнокожий, коротко подстриженный, Дулиттл излучал терпение и доброту. Даже будучи при смерти, вы, посмотрев ему в глаза, понимали, что этот человек позаботится о вас, и каким-то образом все будет в порядке. В прошлом году я была на волосок от смерти уже несколько раз, и Дулиттл снова и снова спасал меня. Он был лучшим медмагом, с которым я когда-либо сталкивалась.

Помимо этого, он вел себя как заботливая «матушка-гусыня». Вот почему обычно я избегала его любой ценой.

Дулиттл осмотрел меня, вероятно, ища признаки кровотечения и осколков сломанных костей, торчащих из моей кожи.

— Что тебя беспокоит?

— Ничего особенного. Немного болит колено.

— Сам факт того, что ты здесь, означает, что ты как минимум на грани обморока. — Дулиттл с серьезным видом посмотрел на меня.

— Все, действительно, не так уж плохо.

Пальцы Дулиттла нащупали мое колено. Боль пронзила ногу. Я стиснула зубы.

— Небеса, помогите мне. — Добрый доктор вздохнул. — Что ты сделала?

— Ничего.

Дулиттл взял мою руку, повернув ее ладонью вверх, и понюхал мои пальцы.

— Ползать на четвереньках очень вредно для тебя. Не говоря уже о неподобающем поведении.

Я наклонилась к нему.

— У меня есть клиент.

— Поздравляю. Конечно, я просто обычный врач с юга. .

Ну, началось. За спиной Дулиттла медсестра закатила глаза.

—. . но мне представляется, что было бы гораздо целесообразней иметь работающую ногу. Однако, поскольку у тебя нет ни сильного кровотечения, ни сотрясения мозга и переломов, сочту это за благословение.

Я держала рот на замке. Любая беседа с Дулиттлом, когда он в таком настроении, заканчивается многочасовой лекцией.

Главный доктор Стаи перешел на шепот. Его голос превратился в тихое бормотание, размеренное песнопение сорвалось с его губ. Боль в колене утихала, притупленная целительной магией. Дулиттл выпрямился:

— Я смешаю раствор и отправлю его к тебе в комнату. Тебе понадобятся носилки?

— Нет, справлюсь своими силами. — Я поднялась на ноги. — Спасибо.

— Обращайся.

Я вышла из больницы и продолжила восхождение. Колено кричало, но держалось. В конце концов, лестница закончилась, и я оказалась на узкой площадке перед большой укрепленной дверью. В рабочее время с 11.00 до 20.00 дверь была открыта. Я прошла через нее и кивнула охраннику за столом слева.

— Привет, Серафина.

Серафина оторвалась от пакета с попкорном на достаточное время, чтобы сделать короткий кивок, заставив свое гнездо косичек на голове затрепыхаться, и вернулась к своей трапезе. Будучи крысой-оборотнем, она обладала метаболизмом землеройки. Крысы постоянно что-то жевали, без еды их начинало лихорадить.