Он снова пришел за мной.

Плоть Кэррана шевелилась, меняя форму, постепенно превращаясь в подобие человека. Он вытащил еще одного человека из фургона, свернул ему шею, отшвырнул сломанное тело в сторону и нырнул в машину. Фургон закачался. Кровь залила окна, кто-то кричал, а затем Кэрран вышел из фургона весь в крови, с горящими золотыми глазами.

Я открыла замок. Дверь распахнулась, и он прижал меня к себе. Я обняла его за шею и поцеловала, и кровь, и мех и все остальное.

Словно в аду, мы ехали в залитом кровью фургоне, пока на заднем сиденье двое детей медленно умирали, а Грендель скулил, будто его что-то пыталось придушить. Адом было наблюдать, как Иезавель выбегает из ворот Крепости и ее лицо превращается в искаженную болью маску, как она сжимает изуродованное тело Джоуи, раскачивая его на своих руках, как ребенка, и крича, крича, крича, как если бы она сама умирала. Ад — увидеть страх в глазах Дулиттла, когда Кэрран пронес Джули, завернутую в простынь с моей офисной койки, в Крепость, а затем сидеть в приемной и ждать.

Кэрран разговаривал по телефону, проговаривая каждое слово:

— Кто-нибудь скажет мне, почему наш гребаный рендер напал на мою пару?

Барабас вошел в комнату. Кожа слишком туго обтягивала его черты лица, делая их более резкими и хрупкими. Он подошел и присел рядом со мной.

— Принести тебе что-нибудь?

Я покачала головой. Кэрран повесил трубку.

Глаза Барабаса слезились. Он выглядел возбужденным и расстроенным. Его тихий голос дрожал от едва сдерживаемого гнева:

— Она страдала, прежде чем ты убила ее?

— Да, — ответил Кэрран. — Я видел тело.

— Хорошо. — Барабас сглотнул. Его руки тряслись. Технические неполадки с контролем гнева. Можно понять. — Иза будет рада это услышать.

— Джоуи был родственником? — Спросила я. Мой голос хрипел. Я могла бы конкурировать с ржавыми металлическими воротами по части скрипов.

— Он был самым младшим из нашего поколения, — сказал Барабас. — Иезавель нянчила его. Мы все это делали, но больше всех она.

Дверь распахнулась, и Джим перекрыл собой свет. Высокий, смуглый, мрачный, закутанный в черный плащ, он выглядел, как надвигающаяся смерть. Джим сунул руку в карман и вытащил тонкую золотую цепочку. Свет колдоламп задержался на золоте, а затем упал на небольшой кулон. Маяк. Крохотный бриллиант мигал с того места, где должен находиться прожектор маяка.

— У ее парня было это, — пояснил Джим. — Цепочка порвалась. Он хотел отремонтировать это к ее дню рождения.

Лесли Рен была Хранителем Маяка.

Джули причинила боль не стомильная прогулка по пересеченной местности. Это не было чудовищной аварией или обернувшимся в люпа рендером. Нет, это было мое дело. Если бы она не была в этом офисе, на нее не напали бы. Мне следовало приказать следопытам вернуть ее в Крепость. .

— Отец Лесли был инженером в Колумбии, — продолжал Джим. — Неплохо зарабатывал. Около пятнадцати лет назад у этого человека все пошло под откос, он бросил работу и перевез семью к северу от Атланты, в сельскую местность. Он унаследовал небольшой дом от родителей. У Лесли был старший брат, но он остался в Колумбии. Местные жители говорят, что никогда особо не видели семью. Они помнят Лесли, как тихого ребенка в поношенной одежде. Она ходила в школу, но родители не покидали собственность.

— Как они выжили? — Спросила я.

Джим положил кулон на стол.

— Питались за счет земли. В лесу водятся олени, еноты, мелкая дичь. Должно быть, они много охотились. Трем оборотням нужно много еды.

Кэрран взглянул на меня.

— Объясняет, почему Лесли сделалась хорошим рендером. Вероятно, она проводила больше времени в мехе, чем в своей коже. Это плохо для детей. В голове полный бардак.

Джим сбросил плащ.

— Она пришла в Стаю, когда ей исполнилось восемнадцать. Она была с нами на протяжении девяти лет. Все было в спокойно. Ни предупреждающих знаков, ни проблем, ничего. Оглядываясь назад, вероятно, я должен спросить себя, почему не было проблем. Большинство рендеров время от времени оступались. Она же никогда. Когда у нас возникала проблема, ее использовали для устранения.

— Зачем искать проблемы, когда их нет? — Я откинулась назад.

— Она была с нами треть своей жизни. Мы хорошо с ней обращались. — Кэрран оперся на стол. — Я хочу знать, почему.

Джим расправил плечи.

— Тереза, одна из моих людей, выследила брата Лесли. Она вернулась только сегодня утром. Мы уж было потеряли ее. Она говорит, что у отца Лесли, Колина Рена, была серьезная паранойя. А мать, Лиз, была человеком «плывущим по течению». Брат говорит, что она была пассивной, не любила конфликты. Они были не самой стабильной парой.