Но это всё не стоит смерти молодой девушки. Точнее двух девушек. Маши уже нет, и Аркаша не хочет вспоминать о своём участие в её смерти. Сейчас он тешит себя мыслью, что был лишь пешкой в мерзкой игре Саши.

А после признания Махнова, Аркаша понял, что Макс не заслужил того что с ним случилось. Он был такой же пешкой, умело направленной на мщение за покойного друга.

А теперь Аркаша хочет просто уехать. Спрятаться. Постараться забыть. И конечно ждать, когда Макс придёт за ним.

Мужчина заводит машину, впивается окоченевшими пальцами в руль и выкручивает его резко вправо. Внедорожник позволяет ему без проблем пересечь неглубокую канаву, а потом протиснуться между деревьев в редкий лесок, и тоже его пересечь. Аркаша не хочет ехать по главной дороге, ведущей к автомагистрали. Ему кажется, что где-то там, за лесополосой, его ждёт целая армия людей, готовых изрешетить его тело сотнями пуль.

Он боится.

Поэтому, виляя по узким тропкам, выныривает на какую-то узкую, но всё-таки асфальтированную, пусть и плохо, но дорогу. Включает навигатор на телефоне, стараясь понять, где находится. Выдыхает, когда понимает, что дорога приведет его на шоссе, совершенно не пересекающиеся с автомагистралью, по которой обычно все ездят к этим дачам.

Он отвлекается от дороги, устанавливая телефон в держатель на приборной панели, а когда возвращает свой взгляд обратно, его резко ослепляет яркая вспышка дальнего света фар.

Свет оказывается очень близко. Какая-то секунда и происходит удар.

Не пристегнутое тело Аркаши по инерции подаётся вперёд, встречаясь с лобовым стеклом.

А потом мгновенная темнота и пустота.

Гаврилов барабанит по жесткой подушке безопасности, впившейся в его лицо. Она выстрелила от столкновения с джипом Аркаши и хлестко зарядила по носу и глазам. Мужчина отодвигает кресло до упора назад, быстро оказываясь на свободе и жадно вдыхая кислород. Щелкает ремнем безопасности. Открывает дверь и осторожно выбирается из машины.

Его немного ведёт в сторону, и руки сами цепляются за холодный металл, как за опору.

Гена переводит дух.

У него ничего не болит, он не ранен, и, в общем-то, легко отделался, учитывая разбитую морду его тачки, да и джипа Аркаши.

Машины чмокнулись неслабо.

Гаврилов выпрямляется, стараясь устоять на непослушных и немного ватных ногах. Делает осторожный шаг вперед. Потом ещё один.

Его смущает головокружение. О сотрясении не может идти речи, вероятно, ему просто не по возрасту участвовать в подобных авантюрах.

Гена добирается до водительской двери джипа. Рывком её распахивает и на секунду замирает от вида содеянного.

Лицо Аркаши залито кровью. Обмякшее тело распласталось по креслу. И выглядит он как покойник.

Гена прикладывает два пальца к его шее, нащупывая пульс, который нельзя назвать слабым.

– Везучий, сука, - цедит Гаврилов сквозь зубы. Подхватывает Аркашу за загривок и толкает на пассажирское сиденье.
– И тяжёлый, - злобно фыркает Генадич, устраивая его на кресле.

Сам он занимает водительское место, поворачивает ключ в замке зажигания, радуясь, что мотор ещё пока в строю. Захлопывает дверь и быстро сдает назад. Крутанув руля вправо, разворачивается.

Набирает скорость, но тут же снижает её до семидесяти километров в час. Разбитые фары на джипе теперь излучают тусклый свет и всё время моргают. Паутинка на лобовом стекле, пробитая головой Аркаши и вовсе закрывает обзор. И как бы Гена не торопился, ещё одна авария сейчас будет излишней.

Через несколько минут, Аркаша начинает стонать и приходит в себя. Хватается за пробитую голову. Трёт опухшее от удара лицо, пачкая руки в собственной крови. Приоткрыв один глаз, зыркает им на Гаврилова.

– Дёрнешься, всажу тебе пулю в сердце, - спокойно сообщает Гена, сосредоточенно следя за дорогой.

Он пересекает небольшой лесок и выезжает к автомагистрали, на которую так не хотел попасть Аркаша. Но по воле судьбы, все местные тропы ведут именно туда.

– Куда мне бежать, - тихо отзывается Аркаша.

– А сейчас, куда ты собирался сбежать?

– Подальше от этого дурдома, - Аркаша пожимает плечами.
– Решил дать себе временную передышку. Макс всё равно меня найдёт.

– Там, куда ты отправишься, Максима не будет.

– И куда же?
– теперь он, щурясь, открывает оба глаза.
– В тюрьму что ли?

Гаврилов коротко кивает.

– Даже я со своим миролюбивым характером, не стал бы занимать тюремные камеры вашими гнусными рожами. Переводить на вас казенную одежду и жратву – верх расточительства. Но Макс больше не хочет смертей.

Конечно, Гена понимает - почему. Новая жизнь с Марго не должна окрашиваться кровью старых врагов.