Шрифт:
Сколько они не увидятся? Как она без него? Как он без неё?
– Марго, отпусти его, - она слышит, как Гаврилов недоволен. Чувствует его руки на своих предплечьях.
– Марго, всё будет хорошо, я тебе обещаю! Ты просила, чтобы Макс выжил - вот он живой. И скоро вы будете вместе.
Сам Суворов не может говорить. Он просто слушает, как громко плачет его птичка. Вдыхает запах её волос и готов утробно рычать, не имея возможности сжать её в объятьях.
Потом Макса уводят.
А Марго, совершенно обессилев, не говоря ни слова Гаврилову, бредёт обратно к дороге, мельком вглядываясь в лица, в слабой попытке найти Надежду. На самом деле, она просто хочет побыть одна.
Недолго.
Новый приступ боли сопровождается её громким стоном.
Желтая машина такси попадает в периферию зрения, как желанный мираж.
Маргарита забирается в салон. Не говоря ни слова, укладывает голову на колени подруги и скручивается на сиденье в позе эмбриона.
– Марго, всё в порядке? Что там произошло? – Надя проводит по её волосам.
– Мне нужно в больницу, - сквозь боль выдавливает Маргарита.
– Срочно.
Эпилог.
- Мама, прошу тебя! Скажи мне... Скажи, когда всё это закончится?
– Марго умоляюще взирает на мать.
– Последнее заседание состоится завтра, - женщина деловито складывает руки на груди и кротко смотрит на дочку.
– Марго успокойся, не хватало ещё опять в больницу попасть. Тебе нужно беречь себя.
– Её взгляд скользит по круглому животу Маргариты, и снова возвращается к умоляющим и печальным глазам.
– Мам, он выйдет?
– девушка спрашивает в лоб. За последние пять месяцев, проведенных без Максима, она устала от всеобщей опеки. Словно никто не говорит ей, что всё плохо, а она всё равно это знает.
– Последнее заседание, - мямлит женщина осторожно, - это как пан или пропал. Макс либо сядет, либо выйдет прямо из здания суда. Но если его не оправдают, мы, конечно, подадим апелляцию...
Она ещё что-то говорит, но Марго слышит лишь учащенный стук собственного сердца.
Макс может и не выйти! Может сесть за убийства, которые обнародовала эта психопатка... Но как же...?
– Но как же… я?
– всхлипывает Маргарита.
– Мам, но как же наш малыш? Как же Максим? Как же он? Как же?...
- О, девочка моя, - женщина распахивает объятья, и Марго тут же льнет к ней всем телом, - ты же знаешь, как всё непросто. Но Макс в надёжных руках, я тебя уверяю. Столько людей желают ему добра. Желают вам добра!
Она бережно проводит по волосам дочери и обнимает чуточку крепче, мечтая забрать всю её боль, хоть это и невозможно.
Невозможно вылечить от тоски или страха. Можно лишь поддерживать и быть рядом. Чем мама Маргариты занимается последние пять месяцев. Сначала три месяца в больницы, пока Марго была на сохранении, и вот уже два месяца в квартире Максима, где её дочь, чтобы отвлечься, затеяла косметический ремонт, дабы сделать из бездушного помещения любовное гнёздышко. Мама Маргариты не совсем одобряет выбор дочери и её любовь к такому человеку, как Суворов, но вступать в схватку против любви никогда не станет, потому что всё равно проиграет.
Нет, она не одобряет её выбор, но принимает, и вот уже пять месяцев делает всё, что в её силах. Следит за здоровьем и самочувствием Марго и ведёт дела Максима, потому что состоит в коллегии его адвокатов.
– Мам, я так хочу его увидеть, - всхлипывает Маргарита.
– Я не могу больше ждать.
– Увидишь, дочка, увидишь, - голос матери предательски дрожит. Марго отстраняется, покусывая губы.
– Можно… я завтра поеду?
– девушка смотрит с мольбой.
– Ты же знаешь, что тебе нельзя на суд.
И это - истинная правда. Все заседания проходят за закрытыми дверьми, чтобы ни дай бог, информация о бизнесмене Суворове, обвиняемого в убийствах, рэкете и прочих бесчинствах, не просочилась в СМИ. В зал суда могут впустить родственников или, например, жену Максима, но Марго не является ни тем, ни другим, и как выяснилось, всем глубоко плевать, что она носит под сердцем его ребенка.
Марго не видела Макса все пять долгих месяцев, потому что даже в СИЗО её не пускают. И если бы не письма, которыми они с Максимом обмениваются через маму, девушка не имела бы больше никакой возможности рассказать ему о своем самочувствии например, или о том, как протекает беременность. Или о всяких глупостях, мелочах и, конечно, напомнить ему о своих чувствах, она тоже не имела бы возможности.