— Эскадрон! Пли!

Взмах скьявоны обрушил на оставшихся тяжей всю огневую мощь пяти Ветеранов эскадрона. Огонь Рарога и Руны обрушились на бегущих врагов градом огненных шаров и пучками концентрированного лилового света.

Изображение вновь размылось и спустя мгновение я увидел особняк с воздуха. Ватацуми воспарил над тем местом, где раньше были ворота и оглушительно ревел, выплёвывая хвостатые кометы белого излучения в самые крупные скопления врагов.

А тех было почти полтысячи. Крысы вылезли наверх и удивили своим числом…

Внимание дракона привлекла самая дальняя группа — там, в окружении предводителей, неистовствовал Артур Игоревич Кононов. Разбрасывая вокруг себя светящиеся полумесяцы "лезвий ветра", Учитель танцевал в воздухе, перепрыгивая по ступенями из мутного твёрдого воздуха, изредка посылая в своих противников нечто помощнее.

Одного из них, лощёного блондина в серебристом деловом костюме, расплескало по асфальту "воздушным тараном". Ещё несколько укрылись за плёнками энергощитов и посылали конттразведчику звучные проклятья. Все, кроме одного.

Знакомый мне Эдуард Шереметьев яростно сверкал глазами, с лёгкостью парируя "лезвия" памятной шпагой. Подгадав, удобный момент, Шереметьев обрушился на Кононова серией блистательных выпадов и секущих ударов, сопровождая атаки шпагой водяными иглами и хлесткими атаками гибкого водяного хлыста, заменяющего ему дагу…

Сибирск встретил меня весенней оттепелью. Вертолёт опричников спешил к моему особняку, когда путь с воздухе ему преградили сразу две боевые машины в раскраске клана Морозовых. Связавшись с нашим пилотом, клановцы передали ультимативное требование о посадке. Меня даже слушать никто не стал. И спустя пять минут, я спрыгивал на бетонную посадочную площадку, пребывая в настолько взвинченном состоянии, что даже наорал на заступившего мне дорогу человека.

— С дороги! Не лезь под ноги! — толкнув мужчину в пальто плечом, я проскочил дальше и болезненно поморщился. Сначала занемело плечо, а вслед за ним и остальная левая рука. Обернувшись, я зашипел от боли, чувствуя, как конечность отказывает и становится совсем чужой.

— Константин Ильич…

— Понимаю, Леонард. — кивнул князь Морозов, мановением руки отзываясь рефлекторно созданную "технику". — Ты идёшь не в ту сторону КНЯЗЬ. Мы полетим.

Его рука указывала на неторопливо вращающий винтами и словно прижавшийся к земле "Аллигатор".

— Заодно и обсудим кое-что.

— Там неинтересно. Воззвание к Рюрику слышали?

Константин Ильич вопросительно приподнял угловатую белую бровь, демонстрируя верхнюю степень раздражения со стороны старшего. И всё таки кивнул в ответ.

— У меня всё было примерно так же. Говорю же, неинтересно… Может уже полетим?

Защитников особняка рода Хаттори уже давно оттеснили в пределы дома. Осаждающие долго громили второй и третий этаж из лёгких миномётов, но странная разноуровненвая система расположения этажей неожиданно продемонстрировала потрясающую прочность конструкции дома, состоящего из разноразмерных блоков.

— Я этого архитектора с потрохами куплю! — вопил Калашников, перекрывая грохот пальбы и рвущихся мин. Бренчание чашек с кофе, по которым он разливал свежую порции, абсолютно терялось на этом фоне. — До первого этажа даже не все вибрации доходят! А осыпавшиеся надстройки?! Да у нас тут бункер получился!!!

— Бункер в подвале. Там же и чёрный ход. Раненых уже отправили. — устало проговорила Алекса, прислоняясь к стене рядом с Димой: — Мы уйдём последними. Ваша очередь первая, как гостей.

Упомянутые гости не высказали ни тени радости. Торчащие в кухне с Калашниковым варяги угрюмо запереглянулись. Слово взял Хельги:

— Нас такой расклад не устраивает. Мы остаёмся до конца.

— Меня тоже не прельщает перспектива отправлять девочек с незнакомыми мне людьми. Их принадлежность к гвардии для меня недостаточный гарант безопасности. А вот если мои невесты отправятся с леди из рода Хаттори, я был бы спокоен, прикрывая их отступление.

Присоединившийся к разговору Алексей выглядел примерно так же как Алекса — чёрные мундир в подпалинах, лицо в пятнах сажи, блестящие азартом усталые глаза взрослого. Клинок скьявоны украсила пара зазубрин, появившихся после яростной рукопашной на главной лестнице в дом.

— Паритет, господа. Ваши благородные порывы приведут к тому, что здесь погибнут непричастные ни к чему японские школьницы. — отозвалась Александра, поправляя причёску и критически осматривая винчестер. — Бросьте жребий, в конце концов. Не ведите себя как подростки. Мой муж уже счёл бы ваш долг дружбы выполненным. Довольно манер и соблюдения правил!

— А у вас нет сестры? — задумчиво поинтересовался Хельги Войтов, весь разговор стоявший в дверном проёме. Он уже долгое время с неподдельным интересом присматривался к Александре.