— Я не имею возможности вмешаться, Леонард. Есть законы. Право на месть священно. — кратко объяснился князь Морозов во время взлёта. "Аллигатор" стартовал чуть ли не прыжком, редко взметнувшись высоко в небо, под самые облака.

— Платовых ещё могу понять. Остальным я чем повредил? — мой вопрос не то чтобы имел какую-то важность, но мне была интересна причина, по которой моих родных пошли убивать.

— Сынишку Обуховых ты чуть не выпотрошил на дуэли за честь своей учительницы. Они сочли, что ты мог обойтись с ним деликатнее и хотел покалечить парнишку. Прилагалось заключение моего эксперта по характеру нанесённых травм. Ты хотел и передумал в последний момент. — охотно отвечал Константин Ильич. — Косвенная вина. Но законы аристо это не волнует. Остальных перечислить? Про коммунистов ты и сам должен был понимать, что они не любят хватку чужой руки на своём горле.

— Недовольных крыс оказалось слишком много. В качестве избыток потенциальных предателей, не находите? — поинтересовался я, простраивая план действий.

Особняк ещё держался. Дом захватывали два раза подряд, но вылазки из подвала через систему тайных ходов вновь очищади комнаты полуразрушенного здания и замолкшие огневые точки оживали вновь. Кононов прорвался к моим и вновь возглавил свою группу, совершив дерзкую вылазку. Князь описывал обстановку кратко, но ёмко. Там творился сущий ад и воины объявивших вендетту родов гибли десятками.

Константин Ильич очень высоко отозвался о боевых качествах защитников, даже выразил удивление тем, что мои женщины уверенно командуют обороной.

Но теперь, после вопроса о крысах, он молчал.

Правителей всегда предают. Склонных к этому людей часто держат непозволительно близко. И происходит так, что вассалы идут против своего сюзерена. Тайно, прикрываясь юридическими поводами и не думая ни о чём, кроме своего благополучия. Сюзерену вряд-ли нравится, что его держат за великовозрастного дурака.

— У них есть три дня. А у тебя только три минуты. Успеешь?

В голосе князя проступила усталость.

— Поедете со мной в ebenya? — ответил я вопросом на вопрос, поглаживая нодати в ножнах. — Когда всё закончится.

— Обрусел, Самурай. Скоро совсем за своего сходить начнёшь. — одобрительно закивал Константин Ильич. — В качестве арбитра я могу лишь доставить тебя к границам вендетты. И я волен сам выбирать, куда именно. Считай это моим подарком.

Сибирск встретил меня оттепелью. Слякотной, со стремительно темнеющим пасмурным небом и грохотом канонады невдалеке. Цивилизованная война, blyat…

Подарок от князя выглядел несколько странно — "Аллигатор" рухнул прямо посередине улицы, шугнув в стороны редкие разномастные авто. Обратный толчок воздуха от вновь подпрыгнувшей машины растрепал мои волосы и одежду. Поэтому я не сразу увидел толпу живописных "артельщиков".

Кожаные куртки и плащи с заклёпками, длиннополые пальто, автоматы и кривые сабли — металл блестел даже в их улыбках.

— Только вас мне ещё не хватало! Тоже нанялись на вендетту? — крикнул я им, оглядевшись по сторонам и шагнув толпе навстречу. Рядом мелькнула серебристая тень, а металлическое клацанье когтей ожгло слух знакомыми звуками. С боку от меня выжидательно замер Эдогава, облачённый в мой отреставрированный "Тэнгу".

— Ты где должен быть?! — злым шёпотом поинтересовался я, глядя как приближается гомонящая толпа "артельщиков". — Почему не рядом с женщинами рода?!

— Ты сам вручил жене перстень рода, а он её признаёт! Я не могу нарушить прямой приказ! — как можно тише отвечал Эдогава. Измененный вокодером голос не передавал интонаций, но я так знал что у этого бессовестного типа нет ни капли раскаяния.

— Мы с миром, хан Хаттори! — провозгласил мужчина, шедший значительно впереди толпы. — С миром к вам и с войной к вашим врагам!

Присмотревшись к говорящему, я подозрительно хмыкнул. И не преминул внести значительную поправку.

— Не хан я больше. Владетельным князем земли Русской отныне дозволено меня называть.

На вольницу, стоит заметить, этот факт не произвел должного впечатления. Для "артельщиков" все аристо были одинаковы. Их больше волновала разница в силе и богатстве, а не в титулах.

Эдогава по-прежнему был настороже. А я как следует припомнил содержание дедушкиного рассказа.

— Старшина Котов, если не ошибаюсь?

Благожелательный тон не обманул главаря "артели". Подобравшись, он остановился в пяти шагах и чуть склонил голову:

— Против чести это — не встать рядом с теми, кому саблю на служение целовал.

— Ты — понятно. А остальные причём?

— Так всем обществом же решали, князь. — озадаченно пояснил Ратмир, давая мне как следует рассмотреть простоватое лицо с мелкими морщинками возле глаз и аккуратно стриженой светлой бородой.

— Тогда за мной. Действуете по своему усмотрению. — коротко распорядился я, жестом отзывая телохранителя из напряжённой стойки и привлекая его внимание: — Эдогава, не отставай. Никакой самодеятельности. Идём в особняк. Зачистка и защита. Понял?