Этот утырок к ней полез, и она окончательно слетела с катушек. Этот взрыв было уже не остановить. Она запустила цепную реакцию еще при мне.

Неосознанно подаюсь вперед. Женек стоит чуть дальше. Руки в карманах. На роже каменная мина. Она быстро меняется под напором моего кулака.

Стоило сделать шаг, и сидящий внутри гнев, что копился во мне ровно со дня возвращения в город, выплескивается наружу. Я не замечаю, как валю его на пол, продолжая разукрашивать вечно улыбающуюся морду удар за ударом. Нас пытаются растащить. Но сейчас я зол. Все уже давно смешалось, и я почти не вижу границ. Вымещаю на нем всю ту ярость, что сидит внутри.

— Хватит, Андрей, хватит! — орет Леська.

Меня тянет назад, кто-то из присутствующих все же умудряется заломить мое плечо и оттащить меня в сторону. Я падаю на лопатки. Упираюсь локтями в пол, стирая со щеки каплю крови. Она не моя. Кострова.

— Ты с ума сошел? — Бережная верещит, бегает вокруг Костра. Курица.

Пока я чертыхаюсь, чтобы встать, на этаж поднимается охрана.

Наблюдаю за разворачивающимся действом и звоню Токаревой. Она отвечает мгновенно.

— Помоги мне! Он меня убьет… — она кричит в трубку. Голос смешивается с клубными басами и завывающим ветром уже по ту сторону телефона.

— Где ты? — уверенно шагаю к выходу, отталкивая от себя охранника. Чувак знает, кто я, поэтому сразу отходит в сторону. Вряд ли кому-то в этом городе нужны проблемы с моим отцом.

— Рядом с пустырем, там, где хотели отстроить парк.

Твою… какого она вообще оказалась на этом пустыре? В трубке слышатся гудки. Сердце набирает ход. Удар за ударом, в бешеном темпе.

Стрелка спидометра почти ложится. Этой ночью я умудрился выжать из своей тачки все, не прикладывая к этому особых усилий. Адреналин впрыскивается в кровь. Шум в ушах затмевает все другие звуки. Я не слышу, как ревет мотор и как скрипят тормоза, когда я резко вдавливаю педаль в пол.

Свет фар освещает приличный участок дороги. Я вижу ее фигуру. Между нами метров пять. Не знаю, почему остановился раньше. Будто бы больше просто не мог ждать.

Стоит подошвам соприкоснуться с асфальтом, и я сразу переключаюсь на бег. Ловлю ее в свои руки, крепко прижимая к груди.

— Андрей!

Еся повисает на моей шее, и лишь спустя секунды ко мне приходит осознание, что на ней нет ни обуви, ни куртки.

Стаскиваю косуху, заворачивая в нее Еську.

— Как ты тут оказалась? — зарываюсь пальцами в рыжие волосы.

Вместо ответа на свой вопрос слышу тихие всхлипы.

Не сразу соображаю, что устраивать разборки лучше в машине. А когда доходит, приподымаю Токареву над асфальтом и несу в тачку.

Врубаю печку на максимум. В лобовуху бьет свет фар встречной легковушки. Прищуриваюсь, замечая, что Еся в этот момент сильнее вжимается в сиденье.

— Есения, — тяну носом воздух, стараясь говорить спокойно. Но меня бомбит от этой ситуации так, что еще немного, и я просто начну орать. — Что произошло?

— Все нормально, Андрей. Спасибо, что приехал. Извини, что побеспокоила.

Она говорит монотонно, при этом как ни в чем не бывало смотрит мне в глаза. Будто бы минуту назад не висела на моей шее, дрожа всем телом.

Считаю про себя до десяти, и… не помогает. Я взрываюсь.

— Ты вообще нормальная? Как ты сюда попала? От кого бежала? — в порыве собственного гнева хватаю ее за плечо, а когда вижу, как расширяются ее зрачки, а губы начинают подрагивать, отдергиваю руку. — Объясни мне. Иначе мы переночуем здесь.

— Просто неудачно села в такси.

— А в клубе неудачно станцевала, до истерики!

— Не кричи. Пожалуйста.

Ее «пожалуйста» выбивает из меня остатки воздуха. Осекает. Я закрываю рот, хотя до ее просьбы был готов и дальше продолжать надрывать связки.

— С тобой физически все нормально?

Она уверенно кивает. Склоняет голову, а потом ее взгляд резко взметается вверх.

— Спасибо, что приехал, — шепчет и плотнее заворачивается в куртку.

— Где туфли?

— Выкинула, чтобы быстрее бежать.

— От кого?

— Не знаю. Я села в такси, а потом… Я не хотела, чтобы так получилось. Дурацкий день. Ненавижу эту дату. Она проклятая. Не стоило отмечать…

Слышу ее голос и барабаню по рулю в такт каждому сказанному слову. Мимо проезжает еще одна машина.

В салоне душно. Хочется открыть окно, но я этого не делаю. Вижу, что она по-прежнему сидит завернутая в куртку. Вряд ли согрелась.

— Что у тебя с рукой?

Ее пальцы касаются свежих ссадин на костяшках. Внутри все скручивается. Реально. Сумасшедшая реакция на ее прикосновения.