Стас сам определил, что у нас серьезные отношения, но «серьезные» и «встречаться» — две большие разницы. Встречаться — это что-то из институтской жизни. Я могла бы представить, как встречаюсь с однокурсниками. Но с преподавателем?..

А мы что с ним делаем? Любим друг друга? Вроде бы нет, по крайней мере, вслух такого не произносили.

— Понятно. Сама не знаешь. Я это вот к чему. Мой внук недавно заявил, что якобы никакой женитьбы у вас не планируется. Но я же вижу, что он сам не свой. Звонит редко, вечно чем-то занят. Весь в себе. Такое было, когда он начал дружить организмами с Анастасией, — она поморщилась. — Такое имя хорошее, а как девка испоганила.

Только сейчас до меня дошло, что Анастасия Павловна — это тоже Настя. Да уж, бабушку Стаса сложнее всего было представить молодой, улыбчивой Настенькой.

Ещё и словосочетание такое подобрала смешное. Дружить организмами.

Я нервно хихикнула.

— Так вот, — продолжила бабушка Стаса, отпив крошечный глоток кофе, — расскажи-ка, милая, мне есть, о чем беспокоиться? Не осчастливите ли вы меня правнуками? Не женитесь ли втихомолку?

— Не-а, — твердо произнесла я. — Ваш внук шикарный мужчина, и между нами явно что-то происходит, но мне двадцать два года. Мне нужно окончить университет, устроиться на работу, а уже потом…

— Я точно так же думала перед тем, как родила мать Стаса, — перебила старушка скучающим тоном. — Видела себя гениальным инженером-конструктором, жизнь расписала по часам. Да только мы предполагаем, а бог располагает. Случилась беременность, а вместе с ней образовался муж-военный и мотание по гарнизонам. Так что не загадывай, а то будешь с пузом щеголять.

Видимо, Измайлов не поделился бабушкой своим бесплодием. Что, впрочем, логично. Не представляю, как об этом объявить. За семейным ужином после произнесения тоста?

«Кстати, бабуль, у меня неактивные сперматозоиды!»

«Угадай, на ком закончится род Измайловых?»

«Как ты смотришь на то, чтобы я усыновил маленького африканского мальчика?»

Я помотала головой, разгоняя тараканов по разным углам.

— Не переживайте, мы сообщим вам первой, когда захотим обзавестись детьми.

— Вот уж надеюсь. И всё-таки… — Бабушка Измайлов подперла кулаком подбородок и уставилась на меня взором мудрого, повидавшего всякое человека. — Что в тебе такое есть? Рассказывай.

Короче говоря, следующий час я проводила презентацию Даши Ивановой, а именно — пыталась убедить старушку, что во мне хоть и много недостатков, но парочка достоинств тоже имеется.

Правда, пока не придумала, каких.

Кстати, кормили в «Кристалле» божественно.

— Ванюша, у тебя есть все шансы обуздать строптивую кобылицу! — с этими словами я ввалилась в спальню Коперника и…

Застала там его соседей. Да ладно?! Впервые за долгое время комната полна народу. Парни посмотрели на меня со священным трепетом, и внезапно я осознала, что эта парочка — такие же ботаники, как Коперник, только чуть младше. Совсем затюканные какие-то, с прыщами, которые светятся за километр. Одинаково худощавые, бледнолицые, в гигантских очках.

Они втроем сидели на полу и играли в карточную стратегию, причем вломилась я на фразе Ивана:

— Гена, не тупи. Поставь мэра в замок, он выгоднее обычного рыцаря. Там целых два щита, ты сможешь на шесть очков больше заработать, если сможешь город отвоевать.

— Так точно, воевода… — булькнул несчастный Гена.

В общем, я оглядывала сирых и убогих от мира науки, а те пожирали меня взглядами, какими смотрят на небожителей. Видимо, живая девушка в этой комнате случалась редко.

— Мы пообщаемся наедине, хорошо? — то ли спросил соседей, то ли банально прогнал Коперник.

Те синхронно кивнули и по стеночке, боясь дышать со мной одним воздухом, свалили прочь.

— Это что такое было? — Я почесала в затылке и подняла с пола одну из карточек, на которой был нарисован брутальный самец с обнаженной волосатой грудью. В руках он сжимал топор.

«Ярость берсеркера», — называлась она.

— Я парней гоняю, чтоб не мешали, — смутился Ванюша и начал натирать до блеска линзы очков. — А то будут подслушивать наши с тобой разговоры. Оно нам надо?

— Получается, ты местный авторитет ботанического общества? — в который раз я восхитилась Коперником до глубины души.

По правде говоря, до сих пор не отошла от размеров его причиндалов. Даже с линейкой однажды стояла и вдумчиво созерцала деление «двадцать пять».

— Мы определили для себя возрастную иерархию. Я старше, а значит, они мне подчиняются. Так что там с кобылицами?

Он покраснел ещё гуще. Видать, сам догадывался, о какой конкретно лошадке идет речь.

— В твоем стойле может прибыть, дон Корлеоне. Наша привередливая Ирка заинтересовалась тобой. Представляешь?