А потом мы стояли у воды и целовались, как целуются познавшие первую любовь подростки. Мороз щекотал щеки, и нос окончательно замерз. Но всё это было мелочью.

— Поехали, — спустя два часа прогулок Стас потащил меня обратно к машине. — Я хочу тебе ещё кое-что показать.

Интересно, куда он завезет меня на этот раз?

Оказалось, что к себе домой. Видимо, это был такой тонкий намек: всё хорошее когда-нибудь кончается. Погуляли, покушали. Пора возвращаться.

С другой стороны, белоснежный комплект никто не отменял. В какой-то момент я даже пожалела, что на мне трусики-ниточки, а не бабушкины панталоны.

Мы поднялись на нужный этаж, Стас провернул ключ в замке, но позволил мне войти первой. А затем накрыл мои глаза ладонями и сказал:

— Та-дам!

Если честно, я ожидала, что посреди квартиры появится слон. Ну, либо ещё что-то такое же масштабное, что можно было бы охарактеризовать этой фразой. Но, увы. Всё тот же коридор. Те же двери, ведущие в спальню и на кухню. Правда, вроде бы лампочка перегорела в светильнике.

Это, что ли, «та-дам»?

Смотри, мол, какая оказия приключилась.

— И что?.. — я обернулась к довольному донельзя Стасу. — Это твоя квартира, мы тут уже были.

— Даш, в общем, ты переезжаешь ко мне, — он хмыкнул.

Не вопрос, а утверждение. Припечатал, и всё тут. Даже не спросил, хочу ли я, справится ли без меня Иришка, выдержу ли я совместное проживание.

— П-почему?

— Потому что ты моя девушка. Потому что кто-то должен убираться в доме. Потому что мне нравится тебе готовить. Потому что я тебя люблю.

Потому что он меня что?..

Немой вопрос потонул в поцелуе.

Когда Стас оторвался от моих губ, и я смогла отдышаться, первым порывом было стукнуть его по голове зонтиком, что стоял у входной двери. Все-таки формулировка — закачаешься! «В квартире должен кто-то убираться, а я тебя люблю, поэтому убирайся ты».

Вот спасибо.

Потом меня немножечко отпустило, и весь ужас сказанных слов обрушился на макушку.

Любит…

По-настоящему? Или как?

А бывает не по-настоящему? Понарошку, что ли? Типа: я тебя люблю, но сильно не обольщайся.

Измайлов, как ни в чем не бывало, стянул ботинки, повесил на вешалку куртку и даже помог мне снять пуховик. А я так и стояла, будто бы контуженная, пытаясь подобрать слова для ответа.

Кроме междометий, ничего не на ум не приходило.

Зато накатывал страх. Подбирался к горлу, царапая то изнутри когтями. Такие вещи всегда давались мне с трудом: чувства, красивые слова, предложения. Ведь это только в сказках после признания в любви начинается то самое «жили они долго и счастливо».

В реальности же оказывается, что всё далеко не так замечательно. Бытовые ссоры, придирки по мелочам. Незакрытые тюбики с пастой или раскиданные носки. Говорят, люди из-за этого разводятся.

Черт, я, например, носки не убираю. Кидаю по всей спальне, а потом отыскиваю в самых внезапных местах: под подушкой, в ящиках стола, на подоконнике.

Вдруг он бросит меня?..

Из-за носков?..

— Стас, давай пока не будем жить вместе? — почти беззвучно, одними губами.

— Почему? — Измайлов напрягся.

Потому что мы друг друга убьем при первом же удобном случае. Гарантирую.

Потому что мне учиться надо, а не отношения строить. Потому что Иришка ещё не отдалась Копернику, а влюбить их на расстоянии будет проблематично. Да и за самим Ванюшей нужно присматривать, ибо за ним охотится озлобленный Кошелев.

Но как объяснить это Стасу? Поймет ли он меня?

— Давай начнем с малого, — улыбнулась ему робко. — Я буду чаще у тебя ночевать, к примеру. Купим общее постельное белье, а?

— Даш, дело не в частоте, — вздохнув, почесал переносицу. — Мне хочется видеть тебя постоянно, а не вечерами или на занятиях.

— Мне тебя тоже, — даже не слукавила. — Но нам рано съезжаться. Не знаю, как объяснить.

Кажется, я начала замыкаться в себе. Вжалась в стенку и смотрела оттуда с испугом, осознавая, что ещё немного, и меня накроет волной паники.

А потом я просто дам дёру, отключу телефон и буду изображать растение.

— Ты ничего не ответила на моё признание