Мне вручат статуэтку, а я скажу, что никогда бы не добилась таких успехов, если бы не Коперник, называющий меня тугодумкой.

Нет, в науке мне точно ловить нечего.

А вот в строительстве…

Хм.

Не знаю.

Время покажет. Мне начинают нравиться точные науки, потому что стоит в них углубиться, и они открываются с новой стороны. Тем более мне повезло с учителями: и с Измайловым, и с Коперником. Они подсовывают мне литературу, показывают интересные научные каналы.

Может быть, когда-нибудь мне захочется связать свою жизнь со строительством.

Но это случится потом.

Пока же я пребывала в полнейшем ступоре. Понимала только одно: совсем скоро моя жизнь кардинально изменится.

Ах да. Настя родила чудесную дочурку. Улыбчивую и синеглазую. А ещё она сделала тест на отцовство втайне от мужа (потому что боялась, что Игорь прогонит её, если узнает, что отец малышки — Стас) и позвонила нам однажды вечером со словами:

— Ты был прав. Сонечка — дочь Игоря.

Признаться, у меня отлегло от сердца. Я втайне боялась услышать обратное. Вслух, конечно, подбадривала Стаса и убеждала, что никто не запретит ему общаться с дочерью. Но мысленно не хотела делить своего мужчину ни с кем другим.

Он только мой. Безраздельно.

Самое смешное, что мы умудрились сохранить дружеские отношения с Настей, периодически созванивались и делились последними новостями. Неплохая девушка, просто очень уж своеобразная, да и верностью не страдает.

В общем, наша история подходила к концу…

Нет, не так.

Наша история только начиналась, потому что сегодня, на сорок второй неделе беременности, я отчетливо поняла: рожаю.

Стас проверял рефераты за столом, погруженный в студенческие бредни, но резко обернулся на мой сдавленный стон.

— Пора?! — спросил он ошарашенно.

— Угу…

Измайлов минуту сидел в глубочайшем ступоре, а потом в нем проснулся технарь, рационалист, логик и просто хладнокровный человек.

— Так, сумка с вещами для роддома есть, комплект одежды для новорожденного есть, — зачитывал он по списку. — Документы на Измайлову Дарью — есть. Беременная жена — в наличии. Можем ехать.

И мы отправились штурмовать роддом.

— Не знаю, когда увижу тебя в следующий раз, поэтому скажу сейчас: я очень тебя люблю, — сурово произнес он, выруливая к зданию больницы.

Прозвучало так, будто Измайлов собирался сдать меня врачам минимум на полгода. Так сказать, оставить на крыльце и одним махом избавиться от всех проблем.

— Вот только давай без пафосного прощания. Я собираюсь вернуться, — ответила, пытаясь дышать по какой-то модной зарубежной методике.

Получалось плохо. Дышалось через раз.

Измайлов посмотрел на меня задумчиво, положил ладонь на гигантский живот и серьезно сказал:

— С тобой никогда не знаешь, чего ожидать.

— Ты такой милый. Так и быть, я тоже тебя люблю.

На этой оптимистичной ноте мы въехали на территорию роддома, Стас сдал жену в приемный покой и наблюдал за тем, как меня уводят в палату. Он рассеянно улыбался, а я думала, что глава семейства потихоньку сходит с ума.

А спустя пять часов родился Егорка. Маленький, пухлощекий, невероятно красивый мальчишка. Носик пуговкой, а глаза такие бездонные, что в них можно затеряться.

Наш сын.

Измайлова допустили в палату, и вскоре мы вдвоем рассматривали крошечные ручки, гладили малюсенькие ножки и думали о том, как сильно поменялась наша жизнь за какой-то год.

Радикально.

До невероятного.

Потому что однажды я вломилась в размеренное существование Стаса, а он порушил все мои зоны комфорты. Потому что мы отыскали друг друга среди миллионов других людей. Притянулись намертво точно магнитом.

Есть одна сила, которая не поддается объяснению с научной точки зрения. Сила, которой нет в сопромате. Но именно она управляет миром.

Её имя — любовь.

Конец