И вот эта Виолетта вела себя по отношению к Николасу очень доверительно. Как бы говоря ему, «Николас, ты входишь в круг избранных, ты достоин нашей Лерочки. Пожалуйста, обрати на неё внимание, хватит размениваться на всякое дерьмо….

Посыл был именно таким. И я сейчас вовсе не утрирую и не усугубляю, правда! Даже Аленку подобное отношение в конце концов, возмутило и покоробило, и она резко встав из-за стола, в конечном итоге, сказала, что «она не входит в это долбанное массонское общество о котором вы тут болтаете, и счастлива иметь таких родителей, которые у неё есть» направилась на выход. Я тоже собралась идти уже на все четыре стороны из этого дома, и тут же столкнулась с абсолютно самодовольным, нагло озлобленным взглядом матери Леры Фоминой, из чего сразу стало понятно, что эта её провокация была сделана ею специально….

— Лиза стой! — Николас перехватил меня на середине пути из гостиной, и усадил меня обратно за стол, насильно, кажется сильно злясь.

— Пошли вон отсюда, курицы! — орал Тардашевски, отчего обе Фоминых стали тихими и прекратили все свои разговоры всего лишь в один момент.

— Никогда, слышите, никогда больше не появляйтесь в доме моих родителей ясно вам, твари? Усеките себе на носу, что я не стану терпеть таких людей как вы, здесь и в следующий раз попрошу отцовскую охрану выкинуть вас во двор за шкирку….

— Николас….- мать Фоминой смотрела на него словно побитая собака и впервые растеряла все свое достоинство, которого в ней было даже слишком много, для обычной, никому не известной женщины, пусть даже и с высоким достатком. — Ты совершаешь ошибку, дорогой…..

— Ты что, не поняла что я сказал, стерва? Пошла отсюда, говорю….

Женщина аккуратно встала, сохраняя остатки своего достоинства, и сказала шипя, снова возвращая себе образ злобной мегеры, которой я ее запомнила еще при первом знакомстве….

— Ты еще пожалеешь об этом щенок….Лерочка выйдет замуж за хорошего парня, лучшего чем ты, и ты будешь локти кусать…..

— Я сказал, пошла вон! — рявкнул так, что старшая Фомина даже вздрогнула на месте, оттого его крик был громким и пугающим эту женщину….

— Николас…. — Ирина Анатольевна стояла в таком же шоке, как и все за столом, не считая разве что Ричарда. Он единственный из всех, наслаждался всей этой сценой, и то и дело посмеивался глядя на нас всех, неправдоподобно покашливая в кулак, и то и дело закатывая глаза, практически после каждой заносчивой фразы которую выдавала эта Виолетта Фомина за столом.

— Что, мама? — он сказал это жестче чем нужно. — Ты сама не могла остановить эту клоунаду, да? Нравилось тебе, как эта сука оскорбляет мою девушку, так?

— Николас! Как ты говоришь с матерью?!

А вот это уже подключился Тардашевски старший.

— Я не сказал ничего плохого, отец! — парировал Николас, хватая меня за руку. — И я действительно уверен, что можно было выразиться и жестче!

— Николас это уже ни в какие ворота….- старший Тардашевски хмурился, засовывая руки в карманы, гневно глядя на то, как его сын хватает меня за руку, в попытках судя по всему вывести меня к выходу из гостиной.

— Если ты так считаешь, отец, тогда нам с моей девушкой нечего здесь делать. Мама спасибо за чай. Но моей ноги больше не будет в этом доме, пока ты не перестанешь привечать у себя всякий сброд….

— Николас….

— Прости мама, но я все сказал. Отец, я на связи.

После этого он буквально вытолкал нас с Аленой из комнаты, после чего стал резко накидывать на меня верхнюю одежду, сам при этом как-то умудрялся обуваться….

— Эк же Фомину-то развезло, Ник. — ухмылялся Зайцев, который поехал вместе с нами на машине Николаса. И судя по всему ехали мы в больницу к бабушке, ведь времени как раз прошло достаточно для свидания. — Смотри, а то ведь прощелкаешь клювом, и будешь локти кусать как тебе эта стерва сказала….

— Да заткнись…. — Тардашевски был хмур. Он разворачивался с места, косясь на дверь дома, из которого вышла Ирина Анатольевна, вся бледная и заламывающая руки.

Зайцев еще похихикал над ситуацией, обсуждая ее вместе с Аленкой, а я впервые в жизни задумалась над тем, что мой отец и правда мог бы быть кем-то другим. Не терапевтом. Я всегда восхищалась тем, что он спасает чужие жизни, помогает людям, заботится о них, а сегодня вот узнала что это оказывается плохо….

Какое-то это опустошающее, однако откровение….

— Лиза ты как?

Даже сейчас, пока Тардашевски был таким расстроенным, судя по всему из-за ссоры со своими родителями, он все равно заботился именно о моем самочувствии, и спрашивал меня как я.

Так трогательно….Так неожиданно приятно….

— Я хорошо, Николас. — я даже подалась вперед, чтобы погладить его по плечу. Почему-то захотелось это сделать, в данную минуту времени. — Спасибо тебе что заступился за нас, но не стоило ссориться со своими родителями из-за этого….

— Лиза, они перешли грань. Ты видела….