Я заметил впереди поворот в переулок и крутанул руль, едва не опрокинув фургон и задев байкера, ехавшего справа. Вильнув, он влепился в стену, мотоцикл разлетелся на кучу деталей.

Его товарищ нагнал меня и ударил шипованной палкой по заднему колесу. Мне не хотелось вылезать из броневика и вступать в рукопашку, но и ждать, пока банда постепенно разнесёт машину, смысла не было. Я попытался сбить байкера, но он вовремя сбросил скорость и увернулся. Везучий гад!

Впереди показалась площадь, заваленная битым транспортом. Там можно было легко во что-нибудь врезаться.

Снова заработали автоматы, шкала «здоровья» броневика поползла вниз. Похоже, от былой прочности осталось немного.

Выбора у меня не было. Я развернул тачку поперёк улицы и ударил по тормозам. Два байкера влетели в борт, перекувырнулись и грохнулись на асфальт метрах в пяти дальше по улице. Остальные успели остановиться и, соскочив с мотоциклов, кинулись к броневику. Всего их было семеро, трое с автоматами. Они открыли огонь, целя в колёса. Проклятые ублюдки!

Опустив стекло, я дал по ним очередь, потому ещё одну. Байкеры кинулись к домам, но мне удалось свалить одного. Пока он корчился, я добил его и нажал на приборной панели кнопку, открывающую заднюю дверь. Ехидна выскочила из фургона, нетерпеливо нахлёстывая себя хвостом по бокам. Я приказал ей атаковать. Мутант бросился на байкеров и, прыгнув, подмял одного из мотоциклистов. Другой попытался отогнать Ехидну, стреляя почти в упор, но я срезал его очередью и вышел из машины. Ко мне кинулись двое, вооружённые цепями с металлическими гирьками на концах. Я отразил одну мечом, от другой увернулся и сменил автомат на Диск Кирки. Бросок — и байкер оказался разрезан пополам. Во все стороны брызнула кровь, органы выпали на дорогу, резко завоняло экскрементами. Товарищ убитого хлестнул меня цепью, выбив пять очков.

Жизнь: 914

Когда он попытался повторить этот маневр, я разрубил цепь мечом: расплавленный плазмой металл с шипением разошёлся, и в руке у мотоциклиста остался только жалкий кусок не больше полуметра длиной.

Тем временем Ехидна расправилась со «своим» байкером, и подступала к тому, которого я подстрелил. Он был ранен, но жив, и палил в мутанта, торопливо отступая. Вот урод! Опять придётся ремонтировать Ехидну. Я бросил в него Диск, но байкер пригнулся, и оружие промчалось над ним, описало дугу и вернулось ко мне как раз в тот момент, когда мой противник отшвырнул бесполезный обрубок цепи и выхватил из-за пояса нож. Я пропустил первый удар, потому что ловил Диск.

Жизнь: 908

Пришлось быстренько сменить Диск на игломёт и разрядить его в грудь мотоциклиста. Он отшатнулся, но тут же продолжил атаку, которую я блокировал мечом. К нему присоединились два товарища с автоматами, которые открыли по мне огонь.

Жизнь: 872…. 851…

Очки здоровья улетали на глазах. Я закричал от боли и только тогда вспомнил, что новый бронекомбез надо активировать. Как только я подумал о нём, имплант на затылке издал лёгкое шипение — словно воздух вышел из шарика — и моё тело покрылось чёрной плёнкой. Урон, наносимый пулями, сразу уменьшился.

Я ещё раз выстелил в байкера с ножом из игломёта — на это раз в колено. Нога подломилась, и он упал, упершись свободной ладонью в асфальт. Не обращая внимания на пули, я рубанул его по голове мечом. Плазма рассекла кожу и череп, мотоциклист рухнул мордой вниз.

Жизнь: 832… 823…

Ехидна всё-таки повалила своего противника на спину и принялась терзать, выхватывая куски мяса. Ночная улица огласилась жуткими воплями. Оставшиеся в живых байкеры нерешительно переглянулись. Я пальнул в того, что был справа, из игломёта, который тут же сменил на автомат. Мотоциклисты дружно открыли огонь, расходясь в стороны, чтобы усложнить мне контратаку.

Жизнь: 817… 809… 801…

Я срезал одного из них очередью и, когда он упал, подбежал к нему, хотя его товарищ стрелял в меня. Было больно, но терпимо — бронекомбез поглощал не только часть урона, но и ощущений.

Жизнь: 792… 783…

Пули жалили, выбивая по 1–2 очка, но их было много, причём, чем ближе находился стрелявший, тем больше их попадало в цель.

Лежавший на земле мотоциклист при моём приближении вскинул оружие и выпустил мне в живот очередь прежде, чем я отрубил ему руки. Автомат с вцепившимися в него кистями отлетел в сторону. Кровь ударила из культей двумя фонтанами, орошая асфальт. Я инстинктивно отступил, чтобы она не попала на меня, но тут же замахнулся, собираясь снести байкеру башку.

Жизнь: 771

Моб разразился отборной матерщиной (уж не знаю, как встроенный в игру автопереводчик справлялся с такими тирадами, но получалось у него отлично). Он корчился и вопил, катаясь по земле.

— Да что за дебильная игра?! — донеслось до меня сквозь поток брани. — Зачем я вообще с ней связался?!

Байкер обращался не ко мне. Он упрекал самого себя. И надо сказать, я мотоциклиста отлично понимал. Мне в «Полночном рыцаре» тоже не нравилось. Вот только… он ведь явно палился в том смысле, что с его слов было нетрудно понять: истекающий кровью моб — игровой! Я опустил оружие, потому что мне стало интересно, чем его вопли закончатся. По идее, Чёрный Зверь должен был явиться и отправить нарушителя Завета в небытие без права вернуться в игру. Во всяком случае, не под тем же ником и не с того же аккаунта. Бедолаге, реши он, вопреки собственным сожалениям, продолжить исследование мира «Полночного рыцаря», пришлось бы всё начинать сначала.

Байкер выкрикнул ещё что-то, а затем вдруг захлебнулся собственными словами и захрипел. Тело его выгнулось дугой, опершись на кровоточившие культи, затылок и пятки. По мобу прошла сильная судорога. Ну, чисто одержимый бесами!

Я увидел, как лицо нарушителя Завета покрывается сетью чёрных прожилок, сплетающихся всё гуще, так что буквально через три-четыре секунды его кожа приобрела цвет мокрого асфальта. Изо рта байкера вырвался короткий крик, перешедший в бульканье, а затем на подбородок и грудь хлынула вязкая чёрная слизь. Воняло от неё почище, чем в канализации! Мотоциклиста затрясло, словно к телу подключили электроды. Зрелище было не самое приятное, я вам должу. Спустя несколько мгновений он замер. Шкала жизни была пуста, как арктический пейзаж.