— Огонь! — велел Вагнер. — Не дайте им растоптать коптеры и краны!

Мы начали стрелять по маркированному вожаку. Его здоровье таяло, но его ещё оставалось довольно много. Мне пришло в голову, что вертолёты могу просто взлететь и, таким образом, избежать разрушения. Правда, краны, необходимые для погрузки туш, спасти не удалось бы.

Егеря отправились в погоню, мы последовали за ними. Когда от очков горобыка осталась половина, над нашими головами раздались пронзительные крики. Я бросил взгляд на камеры, показывавшие тёмное с прозеленью небо, походившее на заплесневелую грубую ткань, в которую понатыкали булавок со сверкающими головками.

На нас падали, подобно соколам, огромные птицы! Нет, не птицы, понял я спустя пять секунд, а жуткие мутанты: человеческие головы, орлиные крылья, львиные лапы с длинными красными когтями. Этих тварей было штук десять. Стая вышла из пике, находясь метрах в десяти над нами, и пронеслась вдоль шеренги охотников. Из крыльев посыпались горящие стрелы, которые при попадании в экзоскелет взрывались, нанося урон в пять очков. За один раз в броню могло угодить около семи стрел, так что ущерб был довольно ощутимый. Я активировал щит и отразил атаку. Попытался стрелять по птицам, но они оказались слишком ловкими и легко уклонялись. Атакуя с разных сторон, им удавалось попадать по экзоскелетам, минуя щиты, так что спустя минуту кое-кто из наших выглядел неважно и, похоже, собирался дать дуба. Один из участников загона вовсю дымился и искрил, в шлемофоне раздавались его отчаянные крики. Однако егеря во главе с Вагнером образовали подобие круга и вдруг издали оглушительный утробный звук, от которого захотелось выпрыгнуть из стальной скорлупы и утонуть в вонючем болоте. Птицы среагировали на это своеобразно: расправили крылья и начали планировать вместо того, чтобы метаться над нашими головами, норовя попасть стрелой в броню.

— Огонь! — закричал Вагнер, и мы принялись лупить по мутантам, которые теперь представляли отличные мишени.

Птицы падали, некоторых разрывало на куски, в воздухе то и дело повисали облака кровавых брызг. Останки с чавканьем засасывало болото. Один из охотников остался, чтобы собрать их, а другие бросили нас в погоню за горобыками. Мы шагали по трясине, неуклюже переставляя ходули и обстреливая вожака. Наконец, он начал спотыкаться. Даже издалека было видно, что его спина и бока изранены, по тёмной шкуре обильно текла кровь. Стадо почти добралось до оставленных на пятачке тверди вертолётов, но вот животные замедлили ход. Когда маркированный горобык с протяжным стоном упал, взметнув потоки жижи и пустив волну, словно брошенный в пруд булыжник, мутанты задрали рогатые головы и жалобно завопили, словно жалуясь неприветливому небу на злую судьбу, а затем кинулись врассыпную. Нам удалось выдержать натиск поднятых волн без потерь, наклонившись вперёд под углом в сорок пять градусов и выставив щиты.

Егеря кинулись к поверженному животному и, включив резаки, начали пилить его, разделывая тушу. Воздух окрасился в розовый цвет из-за кровавых брызг и бивших из артерий струй, насекомые слетелись плотными тучами и облепили мёртвого горобыка.

Я стоял в стороне, не понимая, какой мне прок от этой миссии. Дело явно заключалось не в охоте и не в трофеях — во всяком случае, должно было быть что-то ещё.

Открыв карту Гелиосских топей, я пару минут разглядывал её. В ландшафте не было ничего необычного, если не считать ряда островов, раскиданных на расстоянии примерно полукилометра друг от друга. Один казался совсем маленьким — на нём мы оставили коптеры. Другой, побольше, обозначался как «Могильник». Третий назывался «Steam-фала». Слово показалось мне знакомым. Я ждал, что Виллафрид поможет, но он помалкивал. Я перевёл взгляд на четвёртый остров, самый большой. Он имел форму кривобокого квадрата и был подписан «Гелиос». Видимо, из-за него болота и получили название. Открыв инфосправку, я прочитал про остров следующее:

До взрыва Бетельгейзе недалеко от мегаполиса существовал завод, где разводили генетически усовершенствованных быков. Процесс был автоматизирован и управлялся компьютером «Гелиосом», названным так в честь древнегреческого бога солнца, владевшего семью стадами великолепных быков. После апокалипсиса река (ныне — Ахерон) вышла из берегов и затопила земли вокруг мегаполиса, снова превратив их в болота, некогда осушённые ради строительства города. Радиация привела к неконтролируемым изменениям в ДНК животных, превратив их в огромных мутантов. Последняя произведённая заводом партия рассеялась по топям, дала потомство, и вот знаменитые горобыки с тех пор пасутся на болоте, получившем название «Гелиосское».

Система предложила прочитать заодно и про горобыков, но на этих чудищ я уже насмотрелся.

Обдумав, стоит ли посетить остров с мясокомбинатом, так сказать, я решил, что это, пожалуй, единственный шанс понять, не напрасно ли я вписался в охоту. Оставив свой отряд, я направился вглубь топей.

— Номер 45–12, куда вы? — окликнул меня по шлемофону Вагнер. — Немедленно вернитесь! Прогулка по болоту смертельно опасна.

Мог бы и не говорить. Но меня влекла в трясину не охота, а нужда, так что, проигнорировав приказ, я продолжил путь. Охотник ещё некоторое время настаивал, чтобы я изменил направление, но мне надо было попасть на остров — я это чувствовал.

Через несколько минут впереди показалось каменистое возвышение. В углу появился таймер: «До вылета осталось: 19 минут и 10 секунд». Включился обратный отсчёт. Я прикинул, что, если остров будет не тот, я не успею посетить другие, и придётся возвращаться в город, чтобы пройти миссию заново. Оставаться на болоте было нельзя: коптеры улетели бы, и я не смог бы попасть в мегаполис. Не пешкарусом же до Илиона топать! До него только разработчик локаций знает, сколько километров. Этак можно всё отведённое на игру время потратить на турпоход. В общем, по-любому, не вариант.